Сергей пожал плечами.

— Серёг, ты что? — подключился Колян. — Ты же разведка. Придумай что-нибудь.

Сергей поджал губы. Он бы придумал, но хорошо знал, что «ты ж разведка» — ни хрена не аргумент. Да, офицер-разведчик в представлении обывателя — некий супермен: он знает всё — математику и физику, иностранные языки, психологию, он быстрее всех бегает, лучше всех плавает, стреляет без промаха, кидает ножи с тридцати метров в цель, дерётся так, что одной левой десять человек валит, видит в темноте, слышит за километр, запоминает карты с первого взгляда. Он элита, про таких снимают фильмы, его боятся враги, им восхищаются свои. Рыцарь без страха и упрёка, только с автоматом и ножом. И отчасти это правда, но только отчасти.

Сергей хорошо помнил начало своего пути: военное училище. Там действительно учили физике, математике, учили и бегать, и плавать, и драться, стрелять, кидать ножи, и ещё многому другому. Но ничто из этого не сделало из него супермена. Он был просто курсант, который устал, не выспался и хотел домой. Училище не воспринималось школой героев — это была скорее школа выживания, в которой тебя учили не тому, как побеждать, а как тупо не сдохнуть. Если ты прошёл до конца — ты уже молодец.

В войсках же началось настоящее. Здесь не было парадов, не было учений, не было показухи. Была серая, бесконечная рутина: подъём, зарядка, завтрак, построение, занятия, обед, занятия — и так по кругу. Командиры редко были гениями, обычно такие же, как ты, только старше и задолбаннее. Подчинённые — тоже мало от тебя отличались.

Да, был ещё боевой опыт. Он складывался из фрагментов: где-то обстреляли, где-то сходили на зачистку, где-то что-то высматривали. Всё коротко и быстро, не как в кино про войну, и не месяцами в окопах. Дни, часы, чаще минуты. Выходишь, делаешь, возвращаешься. А там опять рутина, рутина и снова рутина.

Хотя с точки зрения бумаг он, конечно, опытный офицер: у него есть записи в личном деле, он много где участвовал, много чем награждён, списан по ранению — всё по форме. С точки зрения обывателя — очень опытный: видел то, чего другие не видели, делал то, чего другие не делали, потерял ногу. Какой ещё опыт нужен? Но с точки зрения самого Сергея опыт — это то, что ты понял, а не то, что пережил. А понял он немного: понял, что война — это ни фига не романтика, а просто грязь, кровь и страх. Понял, что люди на войне — не герои и не злодеи, а просто обычные люди. И он сам такой же обычный, совершенно обычный человек, который умеет кидать ножи, неплохо стреляет и может убить голыми руками.

И вот этот обычный человек не знал, что может придумать. Ему нисколько не помогало умение убивать и тихо подкрадываться. Всё это было из другого мира — из мира, где враг стоит напротив, где всё просто: ты его или он тебя. А здесь этот враг сидел рядом, пил с этим обычным человеком самогон, кивал, соглашался, курил его табак.

Разумеется, Сергей не подозревал тех, кто сейчас с ним за одним столом. Но пил он не только с ними, и табаком угощал не только их. Он знал всех девятиэтажников — кого-то больше, кого-то меньше. И сама мысль о том, что среди них придётся искать предателя, действовала на него угнетающе. Но генерал, похоже, действительно решил назначить его главным по поимке преступника, даже несмотря на то что руководил контрразведкой Степан Ильич.

Хотя тут, сказано, конечно, громко: контрразведка. В основном он и ещё двое девятиэтажников проверяли прибывающих на ПМЖ местных. Ну как проверяли? Беседовали, смотрели на шрамы, на руки, вопросы всякие задавали, особо неприятных выбраковывали. В общем, работали как при обычном приёме на работу.

Генерал снова покопался в своём портфеле, но ничего не достал, сказал, что список у него дома. Сергей спросил, что за список.

Ответил Петров:

— Помнишь, я тогда по квартирам ходил, переписывал?

Сергей кивнул.

— Вот этот список и есть.

Генерал разлил остатки бутылки по рюмочкам, поднял свою:

— Ну, на посошок!

Чокнулись, выпили. Солнце уже почти село, и стало достаточно темно. Решили закругляться. Максимов же, выбрав момент, когда, кроме Сергея, никого рядом не будет, сказал ему прямо в слуховой аппарат:

— Ты, капитан, зайди ко мне, надо тебе ещё кое-что показать.

Сергей кивнул:

— Хорошо, зайду.

И они пошли вниз.

Дома у генерала их уже ждал накрытый стол. Видимо, супруга Максимова привыкла к постоянным гостям и накрывала сразу на несколько персон.

Жареное мясо, жареная рыба, хлеб, консервация в виде какого-то салата, зелень, ещё одна точно такая же бутылка и рюмки — только теперь хрустальные. Генерал жестом пригласил Сергея садиться, сам же ушёл в зал и вернулся минут через пять с толстой папкой в руках.

— Это что, и есть тот самый список? — удивился Сергей, рассчитывая увидеть несколько листочков с фамилиями.

Генерал протянул папку, сел за стол.

— В принципе, там всё, что удалось нарыть за эти годы.

Сергей хмыкнул:

— Что, специально рыли?

Генерал помотал головой:

— Да нет, так записывали, по мере накопления информации: то одно, то другое. Мелочи всякие, ну и посущественнее что-то.

Сергей сжал папку пальцами, оценив толщину пачки, и перелистнул примерно на середину. Пробежался глазами. Квартира шестьдесят три: Гальский Владимир Михайлович, пятьдесят девятт лет, токарь, женат, двое детей. Дальше шли данные супруги и детей. Отдельно пометка о том, что дети остались там, в прошлой жизни. И в конце дополнение: погиб при обороне Тмутаракани.

Сергей попробовал вспомнить, кто это такой, но не вспоминалось. Спросил у генерала. Тот ответил сходу:

— Да ты что, капитан? Мужичок такой был: невысокий, широкий, как шкаф, нос картошкой. Шарманом его все звали.

— А-а… — протянул Сергей. — Шармана помню. Ещё хотел у него спросить: почему «Шарман»?

Генерал ответил так же, не задумываясь:

— Да музыкант он был. Ну так, любитель. Вот и прозвали его Шарманщик, а там и сократили до Шармана.

Сергей перевернул страницу.

Ещё один житель девятиэтажки: имя, фамилия, отчество, дата рождения, специальность, чем занимается сейчас, краткая характеристика, написанная чьим-то мелким убористым почерком. Сергей присмотрелся, толком ничего не разобрал, кроме того, что данный персонаж — любитель выпить и дважды срывался в запой, поэтому было рекомендовано ничего серьёзного ему не поручать. Должность, которую он занимал, действительно была не ответственная: мукомольщик, то есть тот, кто гоняет волов, чтобы те крутили мельничные жернова. На одну мельницу уже поставили паровую машину, и тут же была отметка, что его перевели на ту, что осталась на воловьей тяге.

Быстро просмотрев ещё пару анкет, он не нашёл никакой особой информации, способной помочь в его деле: так, общие данные, характеристики, и ничего того, что могло бы указать на потенциального предателя.

Генерал будто прочитал его мысли, сказал, откупоривая бутылку:

— Да ты не спеши, посмотри, почитай, потом общаться будешь, может, что-то и пригодится.

Сергей хмыкнул:

— Это что же, мне нужно всех обойти?

Генерал кивнул:

— Ну да, ты же специалист.

Сергей тяжело вздохнул:

— Я военный разведчик. Я не обучен шпионов искать. Зарезать кого-нибудь, подстрелить, утащить, притащить — это да, это ко мне. А тут-то?

Генерал налил в две рюмки, одну подвинул Сергею, поставил бутылку на место, положил себе из общей тарелки кусок мяса, нанизал его на вилку:

— А кто говорит про разведку? У тебя что в деле написано? Поищи-ка шестой лист, кажется, сверху.

Сергей нашёл нужную страничку, прочитал: сначала анкетные данные, то да сё, и вот оно, то на что намекал генерал — профессия, точнее, гражданская специальность — психолог.

Максимов прокомментировал:

— Вот-вот, дипломированный специалист, тебе и карты в руки.

— Да какой я специалист? — возмутился Сергей. — Я учился-то так, спустя рукава. Предложили, вот я и не отказался, чтобы с ума не сойти, когда ногу оттяпали.