Это потому, что я тоже не посадил ее к себе на колени?

И всё же, когда он попытался это сделать, потянувшись к ее бедрам, она воспротивилась. Вместо этого она села на землю, прислонившись спиной к внутренней стороне его колена. Хотя именно так они сидели на травянистом лугу на вершине холма, по сравнению с парой рядом с ним это казалось… отстраненным.

Ее губы были плотно сжаты, а руки лежали на согнутых коленях. Когда он позвал ее по имени, она не ответила.

— Эмери? — повторил он, схватив ее толстую косу и пропустив ее сквозь ладонь.

— Мм? — ответила она, подняв на него свое веснушчатое лицо со шрамами. Она улыбнулась ему, но он сразу понял, что улыбка фальшивая. — Весело болтаете с братом?

Нет. Его разговоры с Фавном были столь же запутанными, сколь и поучительными.

Но ему было интересно, почему она использовала слово «брат» по отношению к кошачьему Мавке. Она часто это повторяла, словно хотела, чтобы он глубже осознал эту связь, но в его голове возникала лишь пустота. Эта пустота становилась всё меньше, чем больше он находился в их обществе, но его разуму потребуется время, чтобы сложить воедино нечто столь очевидно сложное.

— Ты очень хорошо владеешь деревянным мечом, — сделал Инграм комплимент, надеясь отвлечь ее — особенно потому, что она, казалось, ежилась каждый раз, когда он это делал.

Ему очень нравилось, когда она так делала.

— Пфф. — Эмери закатила глаза. — Она каждый раз надирала мне задницу. У меня будет куча синяков, а у нее — едва ли один.

— Но ты здорово достала меня по руке, — задумчиво произнесла Маюми. — Ты лучше Реи, а эта девчонка иногда может составить мне конкуренцию. — Она откинула голову назад, чтобы одарить Эмери широкой улыбкой. — Разница в том, что у нее абсолютно отсутствует чувство страха. Я видела, что ты всё время боялась сделать мне больно. Рея бы всё равно воспринимала меня как вызов и пыталась победить.

— Вот почему тебе больше не разрешается тренироваться с ней, пока этот не появится на свет, — произнес Фавн с легким рычанием, положив ладонь ей на живот.

Маюми лишь закатила карие глаза, прежде чем подмигнуть Эмери. Эмери улыбалась, пока Маюми не повернула голову к Фавну, после чего ее улыбка мгновенно погасла. Лицо стало мрачным и тоскливым.

С ней что-то не так?

Казалось, она не была по-настоящему ранена, но выглядела так, словно ей… больно.

Она даже поморщилась, когда Маюми с хихиканьем подняла одного из своих детенышей обеими руками в воздух. Затем она потерлась своим носом об его, а его гибкие когти согнулись назад, когда он радостно ухватил ее за щеки.

Поскольку ее лицо побледнело, Инграм провел гладким изгибом когтя по щеке Эмери.

— Что-то не так?

— А? — прохрипела она, резко повернув к нему лицо, словно он вырвал ее из мыслей. — О, ничего. Думаю, я просто проголодалась. — Затем она слегка рассмеялась. — Тренировки могут сделать такое с человеком. Раньше, после занятий в гильдии, я ела как лошадь.

Почему ему казалось, что это… ложь? Или, по крайней мере, полуправда.

Эмери изо всех сил старалась оставаться улыбчивой и беззаботной… правда старалась. Или, по крайней мере, пыталась как можно лучше скрыть свои внутренние терзания ото всех.

Это казалось чертовски невозможным с Сумеречным Странником, который редко сводил с нее глаз. И со временем становилось только хуже, словно он чувствовал, что с ней что-то не так. Она гадала, сколько еще сможет от него отмахиваться, прежде чем взорвется.

В ее нынешнем состоянии она понимала, что находится на грани срыва и в следующий раз, когда он мягко и тихо спросит, в порядке ли она, просто сорвется.

Я не хочу говорить ему, почему я расстроена. В этом не было ничьей вины, кроме ее собственной, даже если причиной была сама ситуация. Боже, я чувствую себя такой жалкой и мелочной.

И чем дольше она сидела в доме этой очаровательной маленькой семьи, тем глубже в ее грудь вонзался крюк. Разорвет ли он ее изнутри или подождет, пока не выйдет на поверхность?

Ей казалось, что они с Инграмом стесняют Маюми и Фавна в их собственном доме, но им больше некуда было идти, кроме одолженной палатки. Тем не менее, Маюми предложила приготовить Эмери ужин, и она не захотела отвергать ее гостеприимство и показаться грубой.

Сегодня Эмери провела почти всё время с Маюми. Да, отчасти для того, чтобы избежать Инграма, так как он, казалось, был доволен обществом Фавна, следуя за ним по пятам, потому что без необходимости он бы к Маюми не приблизился. А еще потому, что женщина, похоже, была просто рада компании коллеги — Истребительницы демонов.

Они говорили о своей разной жизни в своих секторах, вспоминали похожие истории. Маюми рассказала об отце и о том, как вступила в гильдию, чтобы пойти по его стопам.

После этого Эмери стало трудно чем-либо делиться.

Они шли по одному и тому же пути, но одно судьбоносное решение привело к тому, что они оказались в разных мирах. И всегда будут в разных мирах. Долгое время Эмери отчасти сожалела о своем выборе, но сейчас это впервые грозило ее задушить.

Даже если они об этом не говорили, Эмери была уверена, что Маюми всё понимает.

Женщина казалась слишком расчетливой и обладала ужасно острым глазом. Временами черты лица Маюми напрягались, она замолкала или переводила тему разговора, пытаясь помочь.

Это не помогало.

Особенно когда Эмери одаривала ее ободряющей и благодарной улыбкой, радуясь, что та не выносит проблему на всеобщее обозрение.

Но Инграма это не останавливало.

Когда он не смотрел на Эмери в ожидании, он пялился на одного из детенышей Сумеречного Странника, склоняя и подергивая головой. Если его хвост обвивался вокруг ее запястья или лодыжки, он сжимался сильнее. Иначе она чувствовала, как он напрягается. Он также делал это каждый раз, когда другая пара проявляла друг к другу нежность, и его глаза становились ярко-зелеными.

Он ревновал.

Чего бы он ни хотел, он никогда не получит этого от Эмери. Если он попытается надавить на нее, она знала, что сломается, а это по отношению к нему было бы несправедливо. Ее прошлый выбор не должен влиять на него или его жизнь, и это лишь дало ей четко понять, что между ними необходимо провести черту.

Нет, не просто черту, а целое поле.

С момента их прибытия в Покров прошло меньше двух дней, а ей уже не терпелось отправиться за Королем демонов и покончить со всем этим. Либо она погибнет, либо они добьются успеха, и тогда она попросит оставить ее в ближайшей деревне или городе.

Таковы были ее планы… даже если ее сердце говорило, что она хочет совсем другого.

Инграм снова сжал хвост на ее ноге, и она перевела взгляд от стола к Маюми на кухне. Ее пульс учащенно забился. Когда уже будет готов ужин?

Чем быстрее это закончится, тем быстрее она сможет пойти спрятаться.

Если она заснет до того, как Инграм вообще войдет в палатку, возможно, ей удастся избежать его интимных прикосновений. Она не откажет ему в утешении, которого он искал, ложась рядом с ней, чтобы облегчить всепоглощающее одиночество, которое явно съедало его изнутри. Это также было причиной, по которой она не отпихнула его хвост, когда отчаянно хотела этого ради самосохранения. И потому, что в глубине души она понимала: она тоже до жалости сильно этого жаждала.

Она знала, что Инграм ей нравится так, как ни один человек, вероятно, не должен нравиться монстру. С этим становилось легче справляться теперь, когда она понимала, что не единственная, у кого возникли чувства к Сумеречному Страннику. Трудно было этого не понять, когда она встретила трех других женщин, которые влюбились в своих.

Она была не единственной, кто жаждал прикасаться к ним, изучать их, доставлять им удовольствие — просто чтобы они могли делать то же самое в ответ. От одной только этой мысли у нее против воли напряглись соски, несмотря на подавленное настроение.