В это мгновение веки Канлина поднялись, взгляд остановился на невестке, но губы не тронула улыбка. Впрочем, и в глазах не было чего-либо вызывающего или изучающего. Он просто смотрел на королеву, как и она на него, и Лания сдалась первой. Женщина вновь устремила взгляд в окошко и с облегчением отметила, что они добрались до храма.

Карета остановилась, дверца открылась, и принц опять вышел первым, чтобы подать королеве руку. Она приняла помощь и даже поблагодарила едва приметной улыбкой. И вновь Лания не чувствовала смятения, скорей любопытство. Всё же она оставалась женщиной, к тому же женщиной одинокой, и потому слова о флирте вызвали интерес. Прав ли был Радкис, и продолжит ли Канлин ее очаровывать?

Пока вроде бы ничего подобного не делал, насколько могла судить королева. Впрочем, любопытство было именно любопытством, а не ожиданием действий. Кроме траура и беременности, Лания еще и понимала, что скрывалось за этим флиртом, а потому доверия не прибавилось и на малую толику. Нет, Канлин по-прежнему вызывал в ней опаску, а после слов отца и советника, это чувство заиграло новой гранью.

И все-таки у королевы имелись собственные намерения. Они оформились вечером, не исчезли и утром. И теперь она не желала отступать от того, что ей надумалось. Однако всё это после, а сейчас она шла по двору храма, чтобы помолиться за своего первого и единственного мужчину, которому верила, как самой себе уже потому, что ни обмануть, ни причинить боли он теперь не мог. Зато стал символом спокойной жизни, в которой главным огорчением была его любовь к другой женщине. И это было такой мелочью, уж сейчас-то Лания это точно знала, когда поняла, что угрозы бывают и пострашней. К примеру, угроза самой жизни: что своей, что ребенка.

Жрец вновь встретил государыню и наследника, благословил их и повел по уже известному пути. В этот раз Канлин был готов, и потому уверенно уложил рядом с подношением невестки свое собственное. И опять королева не хотела слов, но желала слышать песнь флейты. И пока мелодия лилась по маленькому залу, она не думала ни о мужчине, стоявшем рядом, ни о каких-либо намерениях, ни о том, что будет дальше. Душа Лании летела вслед за флейтой в тот мир, где обитали богини-сестры, и ныне находилась душа ее супруга.

— Всё же душа здесь отдыхает, — произнес Его Высочество, когда они, закончив поминание и молитву, вышли из храма. — Впрочем, рядом с вами, сестрица, мне всегда почему-то легко и спокойно. Должно быть, ваша чистота осеняет и того, кто находится с вами рядом.

Канлин улыбнулся, и Лания, пожав плечами, рассеянно улыбнулась в ответ. Они вернулись в экипаж, и вскоре он уже увозил королеву и ее деверя… за город. Таково было желание королевы, о котором знали возница и телохранители, но не подозревал принц.

— Куда нас везут? — заметив, что они не едут во дворец, спросил Его Высочество.

— Я вас похищаю, братец, — ответила Лания с серьезным видом. — Вы не против, я надеюсь? Впрочем, даже если и против, это ничего не изменит.

Брови принца поползли вверх. Он вновь бросил взгляд в окошко, а после заверил:

— Я совершенно не против, Ваше Величество. Моя жизнь принадлежит вам и Северному королевству. И если вы даже пожелаете забрать ее, я покорюсь, но, признаться, расставаться с жизнью, мне все-таки будет жаль.

— Как и любому здравомыслящему существу, — кивнула королева. — Я бы тоже не желала расстаться со своей. Она мне дорога. Но вы можете выдохнуть. Пока вы не предадите Северного королевства и его монарха, за жизнь вы можете не опасаться. Как, впрочем, и за собственную свободу. Вы — наследник престола и останетесь им еще какое-то время. Возможно, месяцы, возможно, годы. Это ведомо лишь богиням, а мы всего лишь люди и должны покориться их воле. Как вы считаете, Ваше Высочество?

Канлин с минуту пристально смотрел на королеву. В этот раз в его глазах не было веселья или легкого лукавства. Похоже, он понял, что невестка желает говорить без обиняков.

— Вы совершенно правы, Ваше Величество, — наконец кивнул принц. — Лишь богини решают, что нас ожидает.

— Вы ведь не религиозны, братец, — едва приметно улыбнулась королева.

— Но это не означает, что я не верю, — возразил Канлин.

— Стало быть, вы принимаете волю Всевышних?

Деверь приложил ладонь к груди и, улыбнувшись, склонил голову:

— Несомненно, государыня.

— Рада это слышать, — ответила Лания, не поверив ему ни на единый миг.

Причиной тому была его улыбка и сам жест. Канлин опять играл, и королева это ясно увидела. Какие бы помыслы ни бродили в голове Его Высочества, он их ничем не выдал.

— Могу ли я узнать, куда мы едем? — спросил принц, вновь бросив взгляд в окошко.

— Не так уж и далеко, имейте терпение, — ответила Лания. — Я хочу немного прогуляться вдали от дворца и лишних глаз.

— Как вам угодно, сестрица, — не стал спорить Канлин, но всё же заметил: — Мне казалось, что вы опасались оставаться со мной наедине. Я помню ваш взгляд возле склепа и в парке. А теперь наша поездка в храм затянется…

— Чепуха, — легкомысленно отмахнулась королева. — Разве монарх спрашивает у придворных, с кем, когда и сколько он считает нужным беседовать?

— Верно, сестрица, — усмехнулся Его Высочество.

Когда наконец карета остановилась, за окошками уже шумел лес. Принц не стал задавать вопросов, кажется, подвоха он не ожидал. Либо попросту хорошо владел собой, но сейчас он оказался наедине не только с королевой, но и ее телохранителями.

Он вышел из кареты, помог выйти невестке, и она, так и держа деверя под руку, направилась к большой поляне, на въезде на которую они остановились. Канлин скользнул взглядом по кустам, затем посмотрел на гвардейцев, но они отстали и шествовали на привычном удалении. Только двое телохранителей уехал вперед, но это было понятно — он должны убедиться, что королеве и принцу не угрожает опасности.

— Это случилось здесь, — вдруг произнесла молчавшая до этой минуты Лания.

Она отпустила руку Канлина и подошла к бревну, так и оставленному там, где через него пустил своего коня в последний полет покойный государь. Принц осознал, куда они приехали. Он остановился рядом с невесткой и оглядел место трагического падения брата.

— День был прекрасный, — словно разговаривая сама с собой, произнесла Лания. Взгляд ее стал рассеян, королева и вправду сейчас пребывала в плену своих воспоминаний. — Светило солнце, стало совсем тепло, и государь решил вывезти Двор на прогулку. За день до этого стало известно, что я в тягости. Кажется, он был счастлив… Не знаю, мы так и не успели сильно сблизиться.

Она обошла бревно и сделала несколько шагов прочь от него. Но вскоре остановилась и повела ногой по траве, будто что-то отыскивая.

— Вам ведь, должно быть, известно, что Ангвир расстался со своей женщиной? Надеюсь, что так и было, что он хотя бы перед смертью был моим. В любом случае, он стал больше обращать на меня внимания. Итог этого теперь живет во мне, — вдова приложила ладонь к животу и улыбнулась. Она отошла еще на шаг, опять поводила ногой по траве, и брови ее нахмурились. — Вот он, — королева указала пальцем вниз, — убийца. Подлый и коварный, никому неприметный, он ждал своего часа, чтобы нанести удар, когда казалось, что всё еще может быть хорошо.

Лежит, политый королевской кровью, и ему плевать на то, что он наделал. Безжалостный убийца, которому было безразлично то, что он отнимает жизнь государя. Я могу приказать прямо сейчас выдернуть его и выкинуть с глаз долой, но это уже ничего не изменит и не вернет отнятой жизни, как не изменит всего ужаса сотворенной подлости.

Лания порывисто развернулась и посмотрела на деверя, не спускавшего с нее взгляда. Он обошел бревно, приблизился к невестке и посмотрел туда, куда только что смотрела она. После поднял взгляд и остановил его на королеве.

— Я вам не враг, сестрица, — произнес Канлин, — и не нанесу подлого удара. Кровь монарха не прольется от моей руки. Я принял волю богинь и не стану соперничать с племянником. До смерти Ангвира я не жаждал трона, и не ожидал, что когда-нибудь сяду на него. Для меня и теперь ничего не изменилось. Только лишь с рождением племянницы я приму власть над королевством. И всё, чего я хочу, это заботиться о вас.