— И вам доброго дня, государыня, — ответила старшая герцогиня. — Приятная неожиданность и великая честь видеть вас в нашем скромном жилище.

Жилище было далеким от скромности. Конечно, дворец герцогский уступал дворцу королевскому, но, тем не менее, это было одно из наиболее великолепных зданий в столице. И по размеру, и по отделке, и по величине парка, занимавшего места в два раза больше, чем сам дворец. У Вилленов жилище, как выразилась герцогиня Тридид, было поскромней.

Королеву проводили в роскошную гостиную таких же алых тонов, как и ее платье, то ли желая показать, что и в их доме царит траур, то ли попросту сочли ее наиболее подходящей. Впрочем, Лания на цвет обивки стен внимания обратила мало. Да и задерживаться тут не намеревалась. Ее во дворец Тридидов привело дело, и тратить время на пустую светскую болтовню государыня не желала.

— Не буду долго расшаркиваться, — произнесла Лания, — я приехала к вам с некой целью, ее и желаю обсудить, — она перевела взгляд на герцога и закончила, — с вами наедине, ваша светлость. После можем поговорить об этом и все вместе, но прежде у меня дело именно до вас.

Тридид в удивлении приподнял брови, однако склонил голову, а после бросил взгляд на жену и дочерей. Те вновь присели в реверансе и направились к выходу. Лания задержала взгляд на старшей из сестер. Она была на полтора года младше Ее Величества, немногим ниже ростом, стройная и довольно миленькая блондинка с большими голубыми глазами.

— Желаете ли чего-нибудь? — вежливо уточнил его светлость, и королева кивнула:

— Да, поговорить.

— Я слушаю вас, Ваше Величество, — взгляд герцога стал внимательным и даже немного настороженным.

— Дело касается вашей старшей дочери, — начала королева. — Она уже вошла в пору и может быть просватана. Мне сегодня предложили жениха для ее светлости. Он еще молод, о красоте и нраве судить не берусь, потому что даже портрета его еще не видела. Однако от этого союза может выйти польза нашему королевству. И все-таки перед тем, как я дам ответ, мне бы хотелось услышать ваше мнение, как отца. Возможно, и мнение самой герцогини Эдилии.

Его светлость некоторое время смотрел на гостью, после неопределенно хмыкнул и откинулся на спинку кресла. Он в задумчивости почесывал короткую бородку, а Лания вдруг ощутила любопытство. Она никогда особо не разглядывала дядюшку Ангвира и Канлина, а сейчас увлеклась. Ее проницательный взгляд скользил по чертам уже немолодого мужчины, отмечая семейную схожесть и некоторые различия с братьями.

Герцог Лекар Тридид-Мелибранд был ростом схож со вторым племянником. Не особо высок и немного более худощав, чем Канлин. Однако волосы его более походили цветом на волосы покойного государя, они были светло-русыми. Возможно, потому особо не было приметно серебряных нитей, уже прочертивших голову его светлости. И если Канлин носил длину волос до основания шеи, у Ангвира же они едва спускались на шею, то их дядя был коротко подстрижен, как стриглись воины.

Впрочем, в военных кампаниях его светлость участвовал лишь в молодости, когда по договору с южанами Северное королевство предоставило свою помощь в споре с западным соседом. Войны не было, так… несколько довольно мелких стычек на границе. Герцог, тогда еще принц, на поле брани не выезжал. Во-первых, он был вторым наследником, а потому его берегли, а во-вторых, вести за собой рать попросту не требовалось.

И все-таки Лекар всю свою жизнь подчеркивал близость королевскому войску, приверженность его порядкам и имел слабость к оружию и поединкам, в которых часто участвовал, но без особых ранений, потому что всё еще оставался вторым наследником. Больше страдали его противники, которые не смели сами нападать в полную силу. Впрочем, это не мешало признавать Его Высочество воинственным и отважным мужем.

А еще его называли прямым человеком, и это при склонности к интригам. Именно последнее не позволяло поверить в его настоящую искренность. Да, он мог себе позволить выражать неприязнь, если ее испытывал, как мог лгать в глаза, если это было ему выгодно. Потому Лания по-прежнему не верила герцогу Тридиду, несмотря на его видимую миролюбивость, как не верила и собственному отцу, и деверю, если быть уж до конца откровенной.

Впрочем, Канлин пока мог быть и искренним, ожидая, как и все, родов королевы. Быть может, что-то потом и изменится между ними, но пока Ее Величество и Его Высочество прекрасно ладили и даже были в некотором роде единомышленниками, но Лания все-таки помнила слова Радкиса о том, что по норову он близок больше дяде, чем брату. Да и Виллен старший называл интриганом из двух братьев именно младшего.

Что до отца, то Лания понимала, что он как раз более всего нуждается в доверии дочери, потому от него подвоха пока ожидать не приходилось. Благополучие Вилленов зависело от того, что будет дальше. И если дочь родит короля, тогда, возможно, и герцог начнет выстраивать свою интригу, чтобы оказаться за плечом королевы-матери единственным советником, которому ей стоит довериться.

Но верховодить уже вряд ли мечтал, получив отпор и оценив настрой Лании. А значит, стоило показать свое рвение и полезность, чтобы стать той самой поддержкой, о какой ему говорила королева. Так что, пожалуй, более всех можно было рассчитывать именно на Вилленов, но это покажет только время.

— Надо же, — усмешка Тридида вырвала Ланию из размышлений. Ставший рассеянным взгляд, вновь превратился в проницательный. — Признаться, я еще не задумывался об Эди, как о невесте. Ее возраст только подошел к брачному, однако я вижу в ней дитя, а не девушку, готовую стать женщиной, женой и матерью. Даже не готов быть дедом. Я еще так молод для этого! — неожиданно воскликнул его светлость и заливисто рассмеялся.

Лания еще никогда не слышала, чтобы дядя ее мужа смеялся, вот так легко и искренне. И сейчас королева смотрела на королевского родственника даже с толикой удивления.

— Простите меня, Ваше Величество, — всё еще посмеиваясь, произнес Лекар, приложив ладонь к груди. — Я просто представил, что моя дочь, моя маленькая девочка сама станет матерью. И тогда понял, что после этого я стану дедом. Но я не чувствую себя дедом! — он вновь рассмеялся, но уже не так задорно, а королева вежливо улыбнулась. — Признаться, до этого момента я ощущал себя еще молодым мужчиной, и вдруг — дед, н-да-а-а, — он покачал головой, и, поерзав и усевшись прямо, стал серьезным: — Однако это всё мало имеет отношение к делу. Гораздо важней кандидатура жениха. Кого вы прочите Эди в мужья?

— Его Высочество Улига Маграндского Валигара, — ответила Лания, и глаза Тридида округлились.

— Помилуйте, Ваше Величество, но он же женат! — воскликнул его светлость и порывисто поднялся с кресла. Сделал пару шагов прочь, но также порывисто обернулся и спросил: — Или уже нет? Что-то произошло?

— К моему прискорбию, его супруга скончалась родами, — вздохнув, ответила государыня. — Улиг, хоть и королевского рода, но принц из побочной ветви, потому траур его будет длиться всего полгода. Но, как мне доложили, он обронил, что оттягивать поисков новой супруги не станет. Так что мы можем успеть связать себя родственными узами и с Востоком.

Герцог криво усмехнулся:

— Не так уж и крепки эти узы, как показала история. Брак моей племянницы Франы с южанином особой пользы нам не принес. Нам надо родниться с правящей династией, а мы отдаем наших женщин и иногда мужчин побочным ветвям. Это приносит некие плоды, конечно…

— Зато у наших государей сильная кровь, — прервала его Лания. — У нас она постоянно обновляется. Близких родственников, как на Востоке, в брачных союзах на Севере нет. А восточные соседи только и получают приток свежей крови от таких вот союзов побочных ветвей с иноземными принцессами и герцогинями. А после берут жен из этих самых ветвей, опасаясь сильно разбавить свою драгоценную кровь императоров. Пустое, — отмахнулась королева. — Не союзы делают королевство сильным. Только государство сильное изнутри может выстраивать выгодные союзы. Надеяться надо в первую очередь на самих себя, а не на кого-то другого. Что до союзников, то они придут сами просить дружбы, тогда и стоит искать свою выгоду. Что касаемо крови, то еще неизвестно, кто кому оказывает честь: потомки давно захудалого рода или же мы им.