— Ах кабы так, — прошептала Лания. — Тогда найдут и спасут. Лишь бы…

Она оборвала саму себя. Думать, что Келла погибла, было невыносимо, но еще страшней было осознавать, что в этом виновата она. Сжав голову руками, Ее Величество зажмурилась что есть сил и повторила, словно заклинание:

— Она вернется, непременно вернется. И тогда я более не втяну ее ни во что, что может ей навредить. Клянусь.

Королева подняла взгляд к потолку, мысленно произнесла молитву, а после заставила себя выдохнуть и вернулась к ожидавшей ее графине. Но скрыть тревогу и подавленное состояние Лании так и не удалось. Валирин бросала на госпожу настороженные испытующие взгляды, чем довела Ее Величества до раздражения, но его государыня все-таки подавила.

В скором времени королева отправилась на большой завтрак. Ей не хотелось идти туда, где на нее все будут смотреть, как Валирин Лиситт. Но еще больше не хотелось глядеть всего на одного человека, на собственного наследника. Чем больше проходило времени, тем сильней Ее Величество убеждалась, что только в его интересах было исчезновение камеристки, которая вплотную подобралась к раскрытию его мерзкой тайны.

Он следил за невесткой, значит, и за Келлой, потому что она была единственной по-настоящему приближенной и посвященной в тайны своей госпожи. И тогда узнал, когда бывшая служанка стала для него опасна. После этого поспешил нанести удар. Не сам, разумеется. Сам принц провел вечер рядом с невесткой, развлекал ее, хохотал от души и ждал благую весть, что угроза исчезла.

И все-таки Канлин являлся наследником, а Лания еще даже не родила, и кого родит, оставалось по-прежнему загадкой. Королева не могла наказать его ни сейчас, ни после. По крайней мере, не могла наказать так, как это полагалось по закону. Более того, она сама всё еще не знала, что за тайну скрывает деверь. И прежде, чем принять окончательное решение, нужно было знать, за что принц избавился от бедной Келлы. А потому более скрывать своего интереса Ее Величество не собиралась. Она приняла решение поговорить с Арологом. И если тот откажется отвечать на ее вопросы, значит, у Тайного кабинета сменится глава.

С этим решением Лания покинула свои покои. Кроме того она не собиралась прямо сейчас показывать Канлину, что ей нанесен удар, а значит, продолжит ему улыбаться, будто ничего не произошло. Но когда станет ясно, что он скрывает, вот тогда они объяснятся без обиняков. Принц должен знать, что более он не сможет водить невестку за нос, разыгрывая приятного человека, с которым можно было чувствовать себя легко и весело.

Впрочем, прежде надо дождаться известий о Келле. Быть может, с ней сейчас всё благополучно, а она, Лания, уже готова разругаться с тем, кто был на ее стороне. По крайней мере, уверял в этом. И лишь узнав, что надеяться больше не на что, тогда и высказаться. А может быть, и предпринять что-то более действенное, но что, королева пока не знала. Нужно было остудить голову, просто необходимо, чтобы не сотворить еще больших бед. И Ее Величество, выйдя к своему сопровождению, привычно улыбнулась и пожелала доброго утра, а после отправилась в большую столовую.

Большой завтрак сегодня тянулся неимоверно долго. Никогда еще он не казался Лании таким тягостным. Она толком не слышала, что говорили родители и Радкис, отвечала невпопад и почти не ела. Аппетита не было совершенно. Взгляд королевы то останавливался на дальнем конце стола, где сидел наследный принц, то скользил к главе Тайного кабинета. И если Аролог, оживленно беседовавший с одним из придворных, не видел внимания Ее Величества, то Канлин сам часто и подолгу смотрел на невестку задумчивым взглядом.

Он ждал Ланию как обычно. Подошел с улыбкой, поприветствовал, и она вроде бы улыбнулась в ответ, но взгляд зеленых глаз королевы был испытующим, словно она хотела проникнуть деверю в самую душу.

— Вас что-то тревожит, сестрица? — спросил Его Высочество.

— А что меня может тревожить, братец? — продолжая взирать на него тем же пристальным испытующим взглядом, спросила в ответ Лания.

— Мне это не известно, — пожал плечами принц. — Вчера меж нами не было ни ссоры, ни спора, однако вы сегодня смотрите на меня так, будто я в чем-то пред вами провинился.

— Мне снился дурной сон, — солгала королева. — Простите, братец, он всё еще меня не отпустил. Это и вправду глупо. Сон остается сном.

— Так, может, расскажете о вашем кошмаре, и я смогу развеять его? — Канлин снова улыбнулся.

— О, — отмахнулась Ее Величество, — не хочу выглядеть еще вздорней, чем показалась вам сейчас. Не берите в голову, братец, вскоре я забудусь в делах, и впечатление от кошмара рассеется.

— Как угодно, — не стал настаивать деверь. — Однако если передумаете, я к вашим услугам.

— Разумеется, — отведя взгляд, Лания растянула губы в улыбке. — Идемте, подданные ждут.

Но, похоже, принц не сумел выкинуть из головы произошедший короткий разговор и теперь в задумчивости рассматривал королеву со своей стороны стола. Но его невестка этот взгляд ловила лишь тогда, когда смотрела на Канлина. Они некоторое время взирали друг на друга, а после кто-то из двоих отворачивался первым.

— Государыня, — раздалось слева. Лания вздрогнула и посмотрела на отца. — Вас что-то тревожит? Вы совсем не едите, и это в вашем-то положении.

— О да, — тут же отозвалась герцогиня, — вы почти не притронулись к еде. А меж тем, я это и сейчас помню, в тягости кажется, что готова проглотить всё, что попадется на глаза. Я сама не переставала жевать. И хвала богиням, что в моем роду женщины не склонны к полноте, в отличие от Вилленов. Я рада, что мои страхи оказались пусты, и вы пошли сложением в меня.

— Ваша светлость, — склонившись к супруге, тихо произнес герцог, — вы забылись. Слова ваши вздорны и неуместны.

Матушка вспыхнула. Она бросила вороватый взгляд на соседей по столу, потом опустила его в тарелку и уже не поднимала. Дочь ни утешать ее, ни бранить не стала. Ей было не до этого. Лания уже в который раз посмотрела на принца, он опять глядел в ее сторону.

— Ваше Величество, — снова позвал ее герцог.

Королева перевела на родителя рассеянный взгляд. На миг нахмурилась, а затем спросила:

— Ваша светлость, вы что-то разузнали по нашему делу?

Виллен потер подбородок, после бросил взгляд туда, куда и его дочь, понял и ответил:

— Еще нет. А вы?

— Нет, — коротко ответила королева и выдохнула с облегчением — придворные уже по большей части разговаривали. — Граф Аролог, — позвала она главу Тайного кабинета.

Его сиятельство обернулся на зов и склонил голову. Ее Величество поднялась из-за стола.

— Следуйте за мной, я желаю поговорить с вами.

— Как прикажете, государыня, — отозвался его сиятельство, но в глазах мелькнуло недоумение.

Герцог Виллен, встав вместе со всеми, едва государыня покинула свое место, прищурил глаза совсем, как это делала его дочь, и едва слышно хмыкнул. Ему, в отличие от остальных, было понятно, для какого разговора королева позвала главу Тайного кабинета. Слишком часто она смотрела в сторону принца, и взгляд был вовсе не мечтательным. Стало быть, она все-таки решилась добраться до правды, более не медля. И если отношения после этого между Ланией и Канлином испортится, его светлость этому огорчаться не намеревался.

После герцог скосил глаза на Радкиса, вздохнул и повел супругу к двери, собираясь отчитать за то, что она возомнила, будто сидит со своей семьей в собственной столовой. Портить отношения с дочерью из-за чужой глупости старшему Виллену не хотелось, даже если эта глупость вылетела изо рта его супруги.

Однако Лании было вовсе не до того, что сказала ее мать, при ком и где. Сейчас ее интересовало только одно — тайна королевского семейства. Впрочем, местонахождение Келлы имело даже больше значения, но узнать этого пока не представлялось возможным, в отличие от дела семилетней давности, судя по всему.

Войдя в кабинет, она сразу же указала на стул и сама уселась в свое кресло. После сложила руки на столе, сцепила пальцы и опустила голову. Чувства вновь захлестнули. Лания вспомнила горящие глаза деверя, когда он вчера смотрел на нее, подумала, что более такого взгляда не будет, и протяжно вздохнула.