Лицо бывшей любовницы скривилось. Она вновь прижала руки к груди и спросила с мукой:

— Вы желаете наказать меня? Унизить?

Брови королевы поползли вверх.

— Унизить? — переспросила она. — Стало быть, стать няней короля или принцессы для вас унижение? Да что вы о себе возомнили?

Виолина охнула и упала на колени. Она замотала головой:

— Я не то… — голос ее прервался от волнения. — Я не то хотела сказать, государыня!

Мальчик, испугавшись происходящего, заплакал и бросился к матери. Он крепко обнял ее за шею, и женщина прижала его к себе.

— Не гневайтесь, Ваше Величество! — взмолилась Виолина. — Я сама не своя. Мне просто страшно! Я не знаю, чего ожидать…

— Возьмите себя в руки, — велела Лания, — вы пугаете сына. Неужто думаете, если бы я желала вам зла, то ни причинила бы его, едва вы лишились защиты? Но вдруг решилась спустя столько времени?! Еще и явилась собственной персоной. Или же думаете, у меня дел нет вовсе, чтобы я сидела и столько месяцев придумывала, как вас обидеть?

— Простите, — сникла Виолина.

Королева выдохнула, подняла взор к потолку и некоторое время молчала, чтобы вернуть себя в состояние покоя. Уняв раздражение, она опять посмотрела на мать и ребенка. Женщина поглаживала сына по волосам и блуждала взглядом по полу, а мальчик буравил гостью взглядом исподлобья.

— Встаньте, — устало велела Лания. И, дождавшись, когда ее собеседница окажется на ногах, указала на стул: — Присядьте. Мы всё еще не поговорили.

И вновь Виолина не спорила. Маер не оставил матери. Он продолжал жаться к ее боку, когда женщина присела на край стула. Вдруг женщина опомнилась, хотела вскочить, но королева покачала головой.

— Сидите, раз я сама вам предложила. И перейдем уже к делу, у меня их на сегодня еще немало. Итак, я приглашаю вас быть няней у моего ребенка. Так или иначе, но я единственная, кто может обеспечить будущее ваше и ваших детей. Если я рожу сына, то остаюсь регентом, если дочь, то вдовствующей королевой, что оставляет мне некоторое влияние. Это означает, что я не оставлю детей моего мужа и их матери, которая заботится о моем ребенке.

Сейчас у вас есть время отвезти сына к матери. Летом он должен пойти в школу при храме и получить те знания, которые там дают. В десять мы отправим его в пансион, где Маер получит уже настоящее образование. Оно позволит ему поступить в будущем в училище, а по окончании ему будет подготовлено место, которое определит выбранное им ремесло. Он сможет стать офицером, ученым или же чиновником. Выбор за мальчиком. Более того, он получит дворянское звание. Не титул, но имение у него будет.

— О-ох… — ошеломленно выдохнула Виолина.

Лания внимания не обратила и продолжила:

— Дочь тоже должна получить соответствующее образование, потому что дворянское звание она получит вместе с братом, и мужа ей подберут соответствующего. Единственное мое условие, всякие разговоры о том, кто является их отцом, должны быть прекращены. То, о чем я сказала, будет получено их матушкой в награду за верную службу моему величеству. Но служба должна быть именно верной. Если польститесь на чужие посулы, не прощу.

Если же ваше предательство станет моим концом, вы должны понимать, что вас попросту используют и выбросят, если не уберут, чтобы молчали. Потому или верность и всё, о чем мы говорили, или же предательство и горькие сожаления до конца ваших дней, если после предательства у вас будет хотя бы час, — королева задержала взгляд на побледневшем лице хозяйки дома. — Вы испуганы, понимаю. Потому даю вам время подумать. Жду ваш ответ послезавтра. Приходите в храм Жизни, когда уже стемнеет. Там вы дадите мне ответ. Что до денег, то вы продолжите их получать, несмотря на ваше решение. Сколько это продлится, знают лишь богини, потому что вскоре я могу уступить трон иному государю.

Закончив, королева поднялась с кресла. Виолина подскочила следом. Она оторвала от себя руки сына и поспешила подать государыне ее шубу. И пока Лания одевалась, спросила:

— Почему, Ваше Величество? Почему вы выбрали именно меня?

— Меня лишили женщины, с которой мы были даже дружны, — ответила Ее Величество. — Без нее я не знаю, кому довериться. И тогда я подумала о вас. Не знаю, как мы будем уживаться, наверное, это зависит уже от нас самих, но, как ни странно, именно в вас я вижу человека, кто сможет заменить мне мою Келлу. Впрочем, если откажетесь, я пойму. Не каждому хочется оказаться в самой середине змеиного клубка. До скорой встречи, Виолина.

— Милости богинь, Ваше Величество, — потупившись, ответила женщина и склонилась вслед государыне.

Лания сделала несколько шагов, но вдруг обернулась и посмотрела не на мать, а на сына. Маер глядел на королеву сейчас взглядом, в котором ясно читалось облегчение, что странная женщина уходит. И в эту минуту вдова ясно увидела в детских чертах своего покойного супруга. Она накрыла ладонью живот, развернулась и поспешила уйти.

— Я привыкну, — сказала себе королева, оказавшись на улице, — и быстро.

А вскоре карета уже везла Ее Величество обратно во дворец. Лания посмотрела на свои руки, они немного подрагивали. Выходит, напряжение все-таки было, но проявилось оно только сейчас. Королева тряхнула кистями и, откинувшись на спинку сиденья, закрыла глаза.

Она вновь вызвала в памяти маленький домик и его жильцов, а после задала себе вопрос: верное ли решение приняла? И сама себе кивнула. Да, возможно, во дворце был кто-то вроде Келлы, кто готов был стать для госпожи тем, кем была ее несчастная камеристка. Однако времени выискивать и проверять совсем не было.

Во-первых, любовница ее мужа и вправду могла ожидать добра только от жены своего любовника, как бы странно это ни звучало. Канлину было плевать на этих своих племянников. Он ни разу не приехал к ним, не передал бывшей горничной денег и не озаботился тем, как они живут. Что, в общем-то, было понятно. Для наследного принца возлюбленная покойного брата не имела значения, как и ее дети. Так что он и не вспомнил бы о ней и, наверное, отменил пенсию. Что уж говорить о Тридиде.

Во-вторых, кроме Ангвира дать его детям дворянское звание и устроить судьбу иначе предначертанной сейчас, тоже могла только Лания. Единственное, что могли сделать, — это посулить некие блага, использовать Виолину и Маера, а после убрать их, чтобы не мешались под ногами. Королева же готова была обеспечить всё, о чем говорила, за верную службу ей и ее ребенку.

В остальном шансов на возвышение у Маера не имелось. Его даже не могли использовать в борьбе за трон, потому что он был не только непризнанный отцом бастард, но и мать его оставалась простолюдинкой. И дворянство, которое обещала королева, имело свои оговорки. Без титула, то есть не высшая аристократия, за заслуги матери, то есть не имело отношения к крови, а потому при каких-либо претензиях, пусть и с чужой подачи, Маер и его сестра оставались детьми простолюдинки, возвышенной госпожой. Так было спокойней.

Ну и кроме всего между незаконнорожденным сыном Ангвира и троном стоял его законный брат… если брат, конечно, но уж точно имелись дядя и двоюродный дед. И это не считая более отдаленных, но с законными правами родственников. В общем, если разума Виолине хватало, то она должна была понять всё это, а стало быть, и то, что держаться надо только соперницы, которая протянула ей руку. А значит, и верность ее будет неоспоримой. Уже хотя бы из благодарности и осторожности.

А следом пришло недовольство, но касалось оно бывшей возлюбленной мужа только косвенно. Как же так вышло, что она не получала денег после смерти Ангвира, когда они были одобрены королевой? Нимусу Лания верила, но вот эти слова Виолины произвели неприятное впечатление. И обман королеве виделся вовсе не со стороны перепуганной женщины. Ее страх перед государыней был неподдельным, иначе вела бы она себя по-другому. Нет, бывшая горничная вовсе не была похожа на хитрую интриганку. Будь она коварна, то не смогла бы удерживать внимание короля, исходя из отзывов о нем.