Если бы Виолина была жадной до благ, то не стала бы она довольствоваться тем, что давал ей венценосный любовник, а сама пыталась вырвать у него больше. И это привело бы к потере интереса короля. Нет, бывшая горничная была именно такой, какой ее видела королева. И значит, виновника стоило искать в казначействе. Но кто?

Деньги были не так велики, чтобы министр их присваивал. Если только он вопреки повелению государыни попросту не отдал приказа на продолжение выплат. Тогда это было неповиновение, и Лания в нем ошибалась всё это время. Но если Нимус делал, как должно, тогда вор работал в его Кабинете, а терпеть вора на службе государству Ее Величество не намеревалась.

Недовольство сменилось раздражением, а после и злостью. И когда карета остановилась у каменной лестницы, взор королевы уже метал молнии. Она покинула уютное теплое нутро экипажа, подняла взгляд и обвела им окна дворца. Кабинет министра финансов был в иной стороне, но Лания поджала губы, подобрала подол и поднялась к дверям дворца, пылая праведным негодованием.

Королева не отправилась в свой кабинет, она проследовала в деловую часть дворца, где находились министерские кабинеты. Попросту не хотелось услышать, что Нимус во всем разберется, потому что разобраться хотелось сразу, чтобы в точности знать имя виновного.

Министр финансов оказался на месте, и Лания направилась к нему. Ее Величество лишь кивнула чиновникам, остановившимся при ее приближении, и прошла мимо. Осознав, что государыня находится, отнюдь, не в добром расположении духа, служащие поспешили скрыться из виду, едва она миновала их.

Но самой королеве до опасений чиновников дела не было. Она распахнула дверь и вошла в приемную министра финансов, миновала секретаря, вскочившего при виде нее, и также стремительно, насколько позволяло ей положение, вошла в кабинет Нимуса.

Граф в это мгновение разговаривал с одним из своих служащих. Он обратил сердитый взгляд на непочтительного гостя, тут же округлил глаза и порывисто поднялся с места. А следом за ним и его посетитель.

— Ваше Величество… — начал Нимус, но Лания, не слушая его, велела служащему:

— Выйдите.

Мужчина спорить не посмел. Он подхватил папку с документами и поспешил выйти за дверь. А королева и ее министр остались.

— Государыня, — снова заговорил его сиятельство, повторно склонив голову перед властительницей Северного королевства. — Позвольте приветствовать…

— Как хорошо выполняются мои указания? — без предисловий и игр спросила Лания, глядя в глаза Нимуса.

Теперь на лице графа и вовсе было написано непонимание. Однако он с почтением ответил:

— В точности, Ваше Величество.

— Даже, казалось бы, незначительные и вздорные? — полюбопытствовала королева, усаживаясь на стул для посетителей.

— Я не помню, чтобы Ваше Величество отдавали вздорные повеления, — возразил его сиятельство. — Ваши приказы полны благоразумия.

— Благодарю, — без улыбки ответила Лания. — Однако вы или лжете мне, господин министр, или же покрываете вора.

— Не понимаю… — опешил Нимус.

— Как выплачивается пенсия Виолине Страд и ее сыну Маерису? — прервала его королева, вновь не вдаваясь в пояснения.

Растерянность министра была очевидной, но пока было неясно, к чему это относится: к тому, что его неисполнительность была раскрыта, или же он и вправду был уверен, что деньги доходят до адресата.

— Помнится, ваше сиятельство, — сказала Ее Величество, — вы задавали мне вопрос, продолжать ли передавать деньги на содержание семейству Страд. Я ответила положительно и была уверена, что мое повеление исполняется в точности.

— Так и есть! — воскликнул министр. — Когда я получил ваше подтверждение, то приказал продолжить выделение денег и их передачу госпоже Страд. И я не понимаю…

— Она не получала ни единого рахена с того дня, как умер наш государь. И мне очень хочется знать, по какой причине это произошло. И раз вы говорите, что отдали соответствующий приказ, то где эти деньги?! — повысила голос Лания. — И еще я желаю знать, кто возомнил себя превыше монарха, раз позволил себе самому решать, как распоряжаться казенными деньгами. Явите его, ваше сиятельство!

На скулах Нимуса, слушавшего королеву, заиграли желваки. Лицо его побагровело, но злость это явно относилась не к государыне. Граф тряхнул головой, обозначив поклон, и, отчеканив:

— Наизнанку выверну, Ваше Величество, но разберусь, — стремительным шагом направился к двери.

— При мне выворачивайте, любезный граф, — остановила его Лания. — Я желаю видеть и слышать ваши разбирательства.

— Как угодно Вашему Величеству, — остановившись, поклонился Нимус и позвал секретаря.

Вскоре в кабинет прибыл второй помощник министра — граф Фискель. С собой он принес, как ему было велено, папку с приказами Нимуса, среди которых лежал и тот, в котором содержалось предписание со ссылкой на одобрение Ее Величеством продолжения выплат пенсии по содержанию Маериса Страда через его мать Виолину Страд.

— На основании приказа его сиятельства я составил бумагу на имя казначея и передал с нарочным, — уверенно пояснил Фискель. — Нарочный вернулся с подписью господина Миникса, подтверждавшей получение предписания. Если угодно Вашему Величеству, могу предъявить, у меня хранятся даже незначительные бумаги.

— Похвально, — вежливо улыбнулась королева. — Я довольна вашей рачительностью.

— Как же можно иначе, государыня? — с поклоном ответил граф. — Мы имеем дело с государственными деньгами. В нашем деле должна быть подтверждена каждая запятая.

— Благодарю за службу, ваше сиятельство, — теперь милостиво улыбнулась Лания. — Вы свободны.

Граф ушел, и теперь уже спокойный и уверенный в своем положении министр финансов, посмотрел на королеву.

— Казначея и посыльного вскоре доставят, государыня, — сказал он. — Быть может, прикажете подать вам чего-нибудь, к чему сейчас имеете склонность?

— Я имею склонность к справедливости, — ответила Лания. — В остальном нужды нет, благодарю, ваше сиятельство.

Она тоже успокоилась, но была еще прохладна и отстранена, однако пламенем во взоре более не жгла.

— По вашему мнению, кто виновен? — спросила королева, чтобы нарушить тишину.

— Мне сложно судить, государыня, — ответил министр. — Деньги ведь такая мерзость, которая из честнейшего человека могут сотворить чудовище. И в нужде, и в богатстве жажда денег остается одинаковой, с той лишь разницей, что голодному они нужны на корку хлеба. Но дайте тому же нищему несметные богатства, он не ощутит удовлетворения, будет жаждать больше. Мы все грешны в той или иной степени. Преумножить свое достояние хочет, что крестьянин, что монарх, уж простите меня за это сравнение, Ваше Величество.

Королева усмехнулась и кивнула:

— Всё верно, ваше сиятельство. Как бы ни хотелось довольствоваться малым, но всегда требуется больше. И у каждого своя нужда. Разница лишь в том, что кто-то не возьмет чужого, даже если оно само лезет в руки, а кто-то присвоит и сыщет себе тысячу оправданий.

— Вы правы, государыня, — согласно склонил голову Нимус.

Казначея и посыльного доставили одновременно, но на разных экипажах, да и вели по разным лестницам. И дело даже было не в том, что казначей, пусть и без титула, но являлся дворянином, а посыльный происходил из мещан, а с целью, чтобы они не успели обменяться даже парой фразой.

Ни одни, ни второй не понимали, зачем их привезли во дворец, и сделали это не кто-нибудь, а гвардейцы самой королевы! Пожалуй, это произвело самое сильное впечатление. Оба служащих казначейства заметно робели рядом с плечистыми великанами, взиравших на них равнодушными взглядами.

Первым в кабинет ввели господина Миникса. При виде королевы, глаза его на миг округлились, однако он быстро взял себя в руки и склонился в поклоне, который можно даже было назвать изящным. Казначей Миникс оказался мужчиной уже зрелым, лет тридцати семи. Невысокий, лощенный, одетый по последней моде. Он явно знал себе цену, какой бы она ни была в собственных глазах сего господина.