— Вот за что тебя люблю, дорогой, — отсмеявшись, он ткнул в сторону Арда дымящейся сигарой. — Котелок у тебя варит. Ровнехонько сто шестьдесят два. Бокс, Ард, за одно лето пережил мировую революцию, не меньше. И Корона это уже смекнула. Мои люди говорят, что Гильдия Магов вместе с Империей будет теперь патент на всю эту красоту. Ну там на звук, и на картинку, продавать по всей Империи. С обязательным отчислением в Казну, разумеется. Куда ж без Казны. А потом, может, и на весь мир.

Ард на секунду задумался.

Забавно все-таки выходило. Звуковой ретранслятор придумал он. И где, спрашивается, его отчисления со всей этой Имперской торговли патентами?

Впрочем… если подумать…

Если вспомнить, что даже свой законный приз с гонок он в свое время так и не увидел — тот преспокойно ушел в счет разрушений, которые время от времени оставляла за собой его служба. Логика в этом, если отбросить в сторону немного уязвленное самолюбие и недовольную чековую книжку, определенно имелась. И даже, пожалуй, своя суровая справедливость по отношению к тем самым налогоплательщикам, чьи дома и мостовые Ард с завидной регулярностью превращал в живописные руины.

— Тебе за звук тоже, кстати, перепадет, — отмахнулся от дыма господин Бролид. — Вроде как полтора процента с каждого патента. Только я тебе этого не говорил. И мне тоже никто ничего не говорил. Мы с тобой вообще слепо-глухо-немые, Ард. Натурально два фонарных столба. Я, правда, скорее на пожарную тумбу похож, но это детали.

Что же… в конце концов, могло быть и хуже.

Его все еще могли отправить к Корносскому.

Что же до новых ценников гонораров, то, учитывая все траты, полторы сотни эксов за выступление будут точно не лишними.

— Ладно, Джон, — вздохнул он. — Этот сезон я отбоксирую. Но за следующий не ручаюсь.

— За следующий и не надо, — Джон вдруг стал почти серьезным… насколько вообще может быть серьезным такой человек, как Джон. — Не факт, что ты не вылетишь из сетки. Тут ведь какое дело, дорогой. При всех твоих инженерных талантах выбирать-то тебе, может, и не придется. На такие гонорары сейчас народ съедется со всей страны. Матерые Синие. Не твой уровень, Ард. При всем к тебе уважении… Так что, говорю тебе как есть, начистоту, шансы твои даже на первый раунд — так себе. Прямо скажем, невеликие. Я бы на тебя даже свои подтяжки не поставил.

Ард не стал спорить. Более того, он, возможно, даже был солидарен.

— Но, — Джон подмигнул ему и снова расплылся в золотозубой улыбке. — Душой болеть я, само собой, буду за тебя. От всего, что называется, сердца и остатков печени. Кстати, может, как на рельсы все встанет, смогу в госпитале немного откиснуть.

Ардан, опять же, без всякого ритма сердца знал, что Бролид говорит правду.

— Спасибо, Джон. За информацию.

— Да какое там, — Бролид уже катился провожать его к двери, оставляя на паркете свежий росчерк своих колесиков. — Это все пока совсем не точно. А вот ты заходи почаще, не пропадай. Говорят, тебя в клубе с начала весны не видели. Полгода уже! Парни и Агата даже переживать начали. И жену свою как-нибудь приводи. Может снова у нас выступит, а? Я с Пижоном, ну, Бельским, как-нибудь договорюсь. Экраны будут, ретранслятор твой уже целиком пересобрали умники Короны… Там вообще теперь конфетка. Представляешь, какое выйдет дело? Ты ей предложи, ладно? Обязательно предложи.

— Предложу, — пообещал Ард, ничуть при этом не слукавив.

Обратно Ард ехал в приподнятом, почти праздничном настроении. Если военная магия действительно сможет обеспечить значительный вклад в его бюджет, то… не так и жаль выделить для нее в расписании больше времени, чем обычно. Тем более, что если билетов продадут больше, то и сумма выйдет куда более впечатляющей, а тогда и для основных исследований появится больше возможностей!

Ради такого и правда стоило пару раз получить чужим заклинанием по маске.

К «Брюсу» Ард подъехал, когда над каналом Маркова уже сгущались прохладные сумерки. Арди заглушил мотор, оставил «Буревестник» около поребрика и вошел внутрь, привычно кивнув оркам-вышибалам у дверей. В зале было людно и весьма дымно, а где-то в глубине уже настраивали инструменты музыканты.

Все как обычно.

Причем во всех смыслах.

Потому как за стойкой, впервые за все эти долгие недели, вновь стоял Аркар. И стоило Арду переступить порог, тут же нашел его взглядом поверх голов посетителей.

Аркар не улыбнулся.

Вместо этого он медленно, одними губами, произнес:

«Нам надо поговорить, матабар. Это важно».

Вдвоем с Аркаром они сидели в подсобке на кухне, где, порой, отдыхали повара и их подручные. Небольшая каморка со столиком, сооруженным из палет и старой табуретки вместо основания. Вокруг приютились ящики из-под овощей. Отшкуренные и обшитые срезанной со старых барных стульев (обитавших в зале до ремонта), они выполняли вполне себе очевидную функцию. На двух таких оба полукровки, собственно, и сидели. И под обоими ящики жалобно стонали.

Под Аркаром, чести ради, ящик скорее даже панически хрипел, едва держась из своих последних, дощатых сил. Сам же новоявленный глава Орочьих Пиджаков цедил уже второй стакан виски. Человеческого, а не дворфийского, что для Аркара равнялось по крепости яблочному соку.

Выглядел он вполне себе сносно, если не считать жесткой щетины, похожей на щетку конюха для ухода за тягловыми мулами. Он был одет в свежий, даже не помятый костюм, в котором отказался от пиджака и носил одну только жилетку — главный символ «власти» в банде.

Аркар даже как-то рассказывал почему их «форма» выглядела именно так, но Арди не помнил. У него хватало и других забот и проблем.

— Ты нюхал… знал, тобишь-та? — спросил Аркар, опрокидывая в горло очередную порцию алкоголя.

— Аркар…

— Да-да, — Аркар тут же махнул рукой, предплечье которой было толще бедра того же Милара. — Извини, матабар. В курилке… в башке… в голове, значит-ца, все спуталось. Ты как уехал… в общем, время было весьма себе беспокойное. Даже, я бы сказал, совсем.

— Дела главаря банды? — спокойным тоном спросил Арди.

И внезапно понял, что данные слова больше не даются ему так же легко, как и раньше. Нет, он все еще относился к Аркару, как, пожалуй, к своему другу и тому, кто в тяжелой ситуации всегда был готов прикрыть спину. Причем собственной грудью. И, более того, Аркар, наверное, понимал Арда так, как почти никто на свете.

И речь не про какое-то душевное понимание, которое Арди ощущал и от Тесс, и от Милара, да даже от Бажена. Скорее в том, что сейчас, в тесной каморке, пропахшей соленой рыбой, сидело два полукровки. Так что Ардан имел в виду именно это понимание.

Вот только.

Вот только внутренний карман его пиджака обожгло удостоверение. А на задворках сознания, где-то вдалеке, зазвучали крики жителей Первой Станции и автоматные очереди на границе с Фатией.

Арди отмахнулся от них.

Смог.

Сможет ли отмахиваться и дальше?

Мысли завтрашнего дня.

— И да и нет, — дернул подбородок Аркар. — Я про старперов… Конклав, тобишь-та, Арди. Ты знал, что Конклав, как и Тавсеров, содержит Корона?

Ардан вздохнул и развел руками.

— Не то, чтобы знал, орк, но догадывался. Да, наверное, догадывался. Просто не задумывался особо. Повода не было.

— Повода не было… — хмыкнул полуорк и, скептически взглянув на стакан, отставил тот в сторону и взял в руку бутылку. — Мне тут провели этот… как его… лезбосос… ликбез, вот! Так скажем ликвидировали мою безграмотность под самый корень, Арди. А попутно еще и на месяц отбили желание навещать Черный Лотос.

Зная привычку Аркара каждый пятый день несколько часов своего времени и пару десятков эксов посвящать продажным плотским утехам, Ард изрядно удивился.

— Все так плохо?

— Все еще хуже, — безрадостно хмыкнул Аркар. — У меня теперь в Конклаве есть свой личный, персональный надсмотрщик, Ард. Куратор, о Спящие Духи. Будто я дятел… крысы… стукач какой-то, значит-ца. И я каждые пятьдесят шесть дней, представь, именно, причем, пятьдесят шесть, должен предоставлять ему отчеты. О нашей, срань, деятельности, Ард! С каких предприятий берем ренту за то, чтобы их не трогали другие банды, ну и мы сами, сколько и кого из Kar’Tak устроили на какие предприятия, кто в каких передрягах участвовал, кто как нарушил закон и… да там чуть ли не какой рукой мы подтираемся! Блядь, Ард! Мы, получается, натурально на Корону пыхтим… трудимся, значит-ца, только оклад не получаем.