— Император играет с огнем, это точно, — закивал Петр. — И если так и будет продолжаться… помяните мое слово, друзья, он обожжется. Нельзя забывать, что едва ли четыре процента жителей Империи оплачивают почти семьдесят процентов всех налоговых поступлений в Казну. А Император, вот уже скоро будет как третий год кряду, ставит нам палки в колеса.

— И под каким, главное, предлогом, — фыркнул Густав. — Да и плевать мне на этот Тазидахиан и их эту… как ее… Хартию Севера или как там они себя назвали. Какая разница, с кем торговать, до тех пор, пока это приносит прибыль?

Арди почувствовал легкое прикосновение к своей ладони. Он отвлекся от троицы господ и посмотрел на свою жену. Тесс надела вечернее, черное платье, сделала прическу и прикрепила брошку. Она почти не носила других украшений. Нет, у нее они имелись — подарки от родителей и братьев, только она их, с момента как они начали жить вместе, никогда не вынимала из шкатулки. И никогда не надевала. Кроме одной-единственной брошки.

— Представь их лица, — подмигнула она, наливая им обоим терпкий, янтарного цвета чай. — Если ты достанешь свое удостоверение и попросишь повторить все сказанное еще раз.

— Не хочу портить им ужин, — только и ответил Арди. — Тем более, я часто слышу подобные разговоры.

Тесс удивленно приподняла брови.

— В Большом, — Арди поспешил ответить на немой вопрос. — После реформы образования прошлого года, когда с ее помощью практически добились обязательной военной подготовки для каждого учащегося. Причем вне зависимости от факультета — в случае Большого; или кафедр для Звездных факультетов других высших учебных заведений. А еще и после реформы этого года, давшей возможность привлекать студентов магов к весьма своеобразным полевым практикам, Император не то чтобы стал любимой фигурой среди Звездных студентов.

Тесс аккуратно положила руки на стол так, чтобы не коснуться его локтями. Порой, так же, как и у Бориса, в ее повадках весьма явно проглядывались аристократические начала.

— Ты не рассказывал.

Ардан лишь пожал плечами.

— Где Корона с Парламентом, Тесс, а где я.

— Сказал человек, — с ощутимой иронией протянула Тесс, — несколько раз лично общавшийся с Императором и премьер-министром.

Ардан снова дернул плечами.

— Уверен, что в Черном Доме это вполне обычная практика, — заметил Арди. — Но политика, Тесс… Я предпочитаю руководствоваться точкой зрения Милара. Мне за это не платят.

Тесс улыбнулась.

— Отец говорит практически то же самое, — заметила она, снова накрывая ладонь Арда своей. — Жаль, что не получилось долететь до Дельпаса на дирижабле, да?

Их рейс действительно перенесли почти на месяц. Как, собственно, и все остальные. А все из-за того, что воздушный порт Лазурного города пришлось срочно закрыть из-за критической неисправности. В итоге железнодорожные компании получили в свое распоряжение тысячи пассажиров, готовых выкупить билеты даже по весьма завышенным ценам. Причем расхватили их настолько быстро, что когда Тесс с Арди приехали на вокзал, то в кассе оставались лишь последние, неприлично дорогие билеты первого класса.

Так что их отпуск, на данный момент, больше походил на небольшое предприятие по разорению.

— Не особо, — вздрогнул Арди, снова вспоминая внутреннее устройство некоторых Лей-узлов воздушного транспорта. — Вообще удивительно, что у них перебои с расписанием случаются реже, чем… постоянно.

Тесс засмеялась.

— Арди-волшебник, если тебя слушать, то такими темпами можно в принципе вернуться к обычной дровяной печи, умыванию из бочки и леднику из, непосредственно, речного льда.

— О, поверь, дорогая, всему вышеперечисленному я доверюсь с куда большей охотой, чем любому Лей-механизму, — скривился Ардан. — Порой мне вообще кажется, что чем дольше я учусь в Большом и занимаюсь собственными исследованиями, тем больше у меня боязни перед всем, что как-либо связано с Лей.

Тесс продолжила смеяться — не только губами, но и яркими, сверкающими изумрудами, которые она весьма старательно выдавала за собственные глаза.

— Если бы ты знала, как это все проектируется и строится, — скривился юноша, — ты бы сейчас так не веселилась.

— Не занудничай, — только и сказала Тесс. — И вообще, если на то пошло, то я знаю одного волшебника, по случайному совпадению собственного мужа, который недавно и сам изобрел новое Лей-устройство.

— Оно работает нормально и… — начал было Ардан и тут же осекся. — Прототип работал нормально, — затем он вспомнил самодельную, деревянную консоль для управления, постоянно искрящую Лей. — Кхм. Да… лишнее подтверждение, Тесс.

— Я уже поняла, что повторно тебя в подземные линии не затащу.

— Ни-за-что, — едва ли не по слогам ответил Ардан. — Тем более у нас теперь есть автомобиль.

— И мотоцикл, — напомнила Тесс.

— И мотоцикл, — согласился Ардан. — И…

Он хотел было сказать что-то еще, но в этот момент дверь в вагон-ресторан распахнулась и внутрь влетел встревоженный работник, перемазанный угольной пылью и мазутом.

— Господин маг! — прокричал он через весь вагон. — Нужна ваша помощь!

Ардан тяжело вздохнул. Если что в его жизни и не менялось, так это то, что каждый раз, поднимаясь по ступеням вагона, он все равно что подбрасывал монетку. Одна сторона — поездка пройдет спокойно и гладко, а другая…

— И нужна она весьма срочно!

Ардан тяжело поднялся из-за стола, на мгновение задержал ладонь на плече жены.

— Я отойду, — произнес он тихонько.

Тесс подняла на него взгляд и:

— Возвращайся скорее… Я буду ждать, — она понимающе кивнула и принялась с преувеличенным вниманием изучать меню, хотя по едва заметной складке у ее губ Арди понял, что встревожена она ничуть не меньше его самого. Перемазанный угольной пылью работник уже нетерпеливо переминался у дверей, и Ардан, на ходу извинившись перед соседями по вагону, двинулся за ним.

Дорога к головной части состава вышла весьма шумной. Сперва они миновали нарядный второй вагон-ресторан с его хрусталем, белыми скатертями и негромкой музыкой, потом потянулись пассажирские вагоны с обитыми бархатом диванами, а после началась грубая, рабочая изнанка поезда. С каждым новым тамбуром грохот колес становился все громче и злее. Под ногами тревожно качались железные сцепки, а сквозь щели врывался горячий степной ветер, пахнущий гарью, металлом и нагретой за день пылью. Чем ближе они подходили к паровозу, тем сильнее становился жар, и тем отчетливее Арди слышал тяжелое, утробное урчание огромной машины, тащившей их на восток.

Та самая монетка, которую он мысленно подбрасывал у каждой подножки, похоже, снова легла не той стороной.

— Далеко еще⁈ — спросил Ардан, перешагивая через очередную лязгающую сцепку.

— Да вот, считай, пришли уже, господин маг! — обернулся работник, повышая голос, чтобы перекричать колеса. — За тендером сразу. Вы только не серчайте, что потревожили, мы бы и сами… но тут уж такое дело, что без вас никак!

— Я не сержусь! — успокоил его Арди, тоже перешедший на крик. — Показывайте, господин машинист!

Работник провел его в самый конец, к трем угольным вагонам, прицепленным сразу за тендером, и с натугой отодвинул тяжелую боковую створку.

— Вот, господин маг, смотрите сами! — выкрикнул он. — Беда у нас!

Ардан заглянул внутрь и сразу понял, в чем дело. Все три вагона, еще в Лазурном Городе доверху загруженные углем, теперь стояли почти пустыми. На дне каждого сиротливо чернела жалкая кучка крошева вперемешку с угольной пылью. Этого добра не хватило бы даже на пару часов хода.

Устройство паровоза Арди представлял себе лишь в общих чертах, как представляет всякий Звездный маг, проучившийся пару лет в Большом и однажды побывавший в передряге, связанной с поездом.

В топке, прожорливой железной утробе, без устали жгли уголь, после чего пламя нагревало воду в огромном клепаном котле. Жидкость обращалась в пар, пар скапливался под чудовищным давлением и толкал поршни, а те уже через хитрую систему тяг и рычагов вращали колеса. Машина эта пожирала топливо с без преувеличения ненасытной жадностью. Так что даже три полных вагона угля на такой долгий перегон через степь были рассчитаны с минимальным запасом, чтобы добраться до следующей станции и догрузить топливо. А теперь от этих трех вагонов не осталось почти ничего. Получалось, что состав, по сути, был уже обречен вот-вот замереть посреди голой равнины.