Рядом с Ардом вновь остался стоять лишь один из них и…

— Только тебе решать, жена Говорящего, — вдруг прозвучало над головой Тесс. Она подняла голову и увидела гигантскую белую волчицу, все это время не отходившую от нее ни на шаг. — Сегодня твой муж слаб. И тебе придется решить, хватит ли твоей силы на вас обоих.

Тесс повернулась к алому мареву и застыла. Внутри она видела десятки, сотни кровавых луж, внутри которых среди чужих домов и квартир, прямо на улицах, на полях, порой даже в отхожих местах, появлялись волки.

Они скалили пасти и вгрызались клыками в тела мужчин. Тесс знала, откуда-то точно знала, что это все были организаторы диверсии. Те, кто годами прокладывали ложные кабели в подземных системах Шамтура. Кто брал взятки. Кто закрывал глаза на очевидные нестыковки. Кто напрямую помогал диверсантам, продавая оружие, а кто, в том числе, являлся их соратником.

Она все это знала. Так же, как знала и то, что это лишь начало.

Она видела, как волк появился прямо за кухонным столом. Видимо, совсем далеко. Может быть, на побережье Фатии. Кричали дети, прижимаясь к растерянной матери, орали дворовые псы. А волки стояли и скалили пасти напротив кого-то, кто был очень похож на Бауди. Достаточно похож, чтобы понять, что это был его брат.

И Тесс знала. Точно так же знала, что тот вообще ни при чем. Что он работал простым фермером. Заботился о своей дворовой скотине, учил сыновей быть честными и порядочными. И что они вместе планировали поставить новый загон для свиней.

Тесс знала.

Знала, что ничему этому не суждено сбыться.

Потому что их всех ждали оскаленные волчьи морды, вот-вот готовые сорваться в рывке до чужих глоток. Мужских, женских… детских.

Ардан

Ардан смотрел глазами волков. Он дышал их ноздрями, жадно впитывая аромат страха своей добычи.

«Эти жалкие создания, не знавшие ни первых песен, ни того, как зажигались звезды, ни как прокладывались тропы. Они лишь пришли и отобрали. Все, что у нас было. Все, что мы есть. Они уничтожили наши святые земли, они пролили кровь тех, кто стерег законы и уклады. Они болезнь. Они черви, отравляющие наши края. Они закрывают землю мертвым камнем и пытаются порезать небеса стальными когтями! Из их пасти поднимается отравленный черный дым… НЕНАВИЖУ!»

У него были сотни лап и тысячи клыков. Зима заменяла ему дыхание, а в руке он сжимал осколок памяти всего своего народа.

Да. Они пришли у него все отнять. Пришли к дверям его дома, чтобы разрушить его до основания. Но они ошиблись. Они не знали, кого позвали на собственный порог.

'— Поймал тебя,

— Отец…

— Прощай, матабар.

— Ар…д…ан…'

Да… да. Они уже приходили прежде. И он был слаб. И немощен. Он не мог ничего сделать. Только лежать и смотреть на то, как жизнь покидала глаза его отца. Но это больше не так. Пусть лишь сегодня. Пусть лишь благодаря силе целой стаи Аномалий, но это не так.

Если бы сегодня он встретил Темного Эан’Хане, все бы сложилось совсем иначе. Но вместо него сойдут и они. Те, кто решил, что может что-то у него отнять.

Ошиблись.

Они ошиблись.

Потому что это он у них все отнимет.

— Порв…

— Пойдем домой, любимый, — что-то очень теплое и очень мягкое обняло его со спины. Такое уютное. Такое нежное. И очень хрупкое. — К нам домой. Хорошо?

Нет. Надо сосредоточиться. У него и так с большим трудом получалось удерживать контроль над силой Волков Пылающей Тьмы. Он должен был…

'— Проклятье, господин маг… сколько им?

— От трех до семи… плюс-минус. Кто-то старше, а кто-то… Кто-то младше…'

— Мы будем гулять по набережной и есть мороженое.

'— Свидетелей оставила, капитан?

— В раскопе, остался… один.'

— Слушать, как до хрипоты спорят Бажен с Аркаром. Как Елена воркует над дочерью, а Борис до дыр зачитывает свои дурацкие журналы по Магическому Боксу. Давай вернемся обратно к нашим друзьям, Арди. Пока мы все еще можем смотреть им в глаза.

'— Только не путай положительного с хорошим, — вздернула палец Катерина.

— А есть разница?'

— Нам хватит и нас с тобой, Арди-волшебник, но… лучше же вместе, правда? Всем вместе.

Ардан опустил руку.

Последние слова так и не сорвались с его губ. Алое марево Имени Крови Бауди Болверди истаяло в воздухе, а вместе с ним обратно вернулись и волки, окропившие свои клыки лишь непосредственно причастными к диверсии. Только ими. И никем больше.

Ардан посмотрел на Бауди. Тот бесшумно плакал около его ног. Ардан выдохнул и осколок зимы забрал с собой последний вздох Фатийского диверсанта.

Было ли это честно? Было ли справедливо, что из-за вражды Империи с Фатией, из-за похищения в самый удачный момент, когда все взгляды были прикованы к Конгрессу, члена правящей семьи Фатийского Княжества, погибло столько людей? Как Имперцев, так и Фатийцев.

Ардан не знал.

Таков сон Спящих Духов.

Он не хотел их убивать. Никого из них. Во всяком случае не хотел сейчас.

Гута, наверное, был прав. Если сбиться с пути, то кто-то появится, чтобы вернуть тебя обратно. Вопрос только в том, послушаешь ли ты их слова? Арди послушал. Сегодня послушал.

— Ты права. Пойдем домой, дорогая, — он повернулся и подхватил рухнувшую от изнеможения Тесс, чувствуя, как сам едва не падает на землю. Он остался стоять лишь потому, что его спину подпер бок Рагразрара.

— Я отвезу тебя обратно к твоим землям, мой названый брат. Первый раз мы встретились, потому что нуждались друг в друге. Второй раз, потому что я дал тебе свое слово и хотел его сдержать. Третий раз мы встретимся, потому что прозвучит Великая Песня.

Они стояли посреди поля, а вокруг валялись остатки разрушенного ангара.

Арди не хотел, теперь не хотел делать и следующего, но должен был.

— Мне нужно еще немного твоей силы, Рагразрар.

— Ты выдержишь?

— У меня нет выбора. Я больше не хочу, чтобы снова… так. Пусть они видят, что будет с теми, кто придет.

— Хорошо, Говорящий. Бери.

Стая волшебных волков уносила вместе с собой двух человек обратно на юг, а за их спинами возвышались десятки многометровых ледяных столбов, на вышине которых болтались нанизанные на их острые пики окровавленные, изорванные тела.

Рабочий кабинет Его Императорского Величества Павла IV Агров ничем не отличался от любого иного помещения такого же толка. Широкий стол с сукном, на котором стояла одинокая Лей-лампа. Чуть потрепанный железный архив с идентификационными карточками. Несколько помнивших лучшие времена шкафов, заполненных книгами и сложенными картами. Окна, за которыми уже смеркалось, уютно прятались за плотными шторами со смешными кисточками, с которыми порой игрались дворцовые коты.

Павел их никогда не прогонял. И никогда не закрывал двери своего кабинета. Сюда, в закрытое крыло, в любом случае не мог войти никто посторонний. Так что, наверное, можно было бы сказать, что его кабинет занимал вовсе не десять квадратных метров, поделенных между все тем же столом, весело трещащим очагом и несколькими потертыми стульями, а вообще всем «Императорским Крылом Дворца Царей Прошлого» и, наверное, в этом содержалась бы определенная толика истинности.

За спиной Императора на стене висела карта Империи. Без каких-либо особенных отметок или секретных расположений. Самая обычная, ничем не примечательная карта, за которой располагался такой же, самый обычный, ничем не примечательный сейф с, возможно, не самым банальным содержанием. Но об этом Павел IV старался не думать.