— Хорошо, — покладисто согласился Ардан. — Завтра принесу из Конюшен уровень. У Аркара он не пережил ремонта «Брюса». Обмерю с точностью до миллиметра, составлю чертеж в трех проекциях и приложу расчет нагрузки на половицы.

— Мне не нужен чертеж в трех проекциях, дорогой, — Тесс посмотрела на мужа с легким сомнением, явно не понимая шутит тот или нет. — Мне нужно, чтобы буфет влез между плитой и окном. Это вся задача, господин инженер.

— Задача принята, — отсалютовал мороженым Арди, чем вызвал неудовольствие идущей рядом пары. Но, как и всегда, Ард с Тесс не обращали внимания ни на кого, кроме как друг на друга.

— И горшок, — она откусила от вафли и прищурилась на огни пароходика. — Герани мы должны новый горшок. В качестве извинений.

— Мы? — уточнил Ард.

— Ты, Арди. Ты, — Тесс повернулась к нему всем корпусом. — Это ведь ты заявил, что цветок знал, на что шел. А цветок, к твоему магическому сведению, ни на что не подписывался. И после такого предательства отделаться простым поливом не выйдет.

— И новый горшок, по-твоему, покроет моральный ущерб и его глубокие нравственные страдания?

— Глазурованный — покроет.

— Глазурованный, — сдался Ардан, пряча улыбку за остатками вафли. — С поддоном. И, так уж и быть, подставку под окно, на солнечную сторону.

— Вот видишь, — удовлетворенно кивнула Тесс. — Можешь ведь, когда захочешь.

Ард не стал спорить. Он шел рядом с женой по остывающему граниту, слушал, как за парапетом дышит река, а совсем близко, вполсилы, ровно и спокойно стучит самое родное на свете сердце. Где-то позади остались подсобка «Брюса», отчеты Аркара и Замковая Башня со всеми ее тенями, где-то впереди ждали завтрашние заботы, а здесь, в данный момент, была только набережная, тающее мороженое и разговор о буфете.

И вновь никакой учебник истории не напишет про этот вечер ни строчки. Ни про кухню в три проекции, ни про глазурованный горшок, ни про мороженое. И, уж тем более, про то, как билось сердце Тесс.

Ну и пусть.

Так даже лучше.

А еще…

Арди, на мгновение, споткнулся.

— Ты чего, Арди-волшебник? — заволновалась Тесс.

— Все в порядке, — почти даже и не соврал Ардан. — Просто… вспомнил кое-что.

Тесс не стала ничего уточнять. А Арди, вплоть до самого дома, все еще слышал в голове голос сидхе Пылающего Рассвета.

' … и этого не увидят историки, не вычислят ученые… '

Ардан поставил мотоцикл на подножку и поспешил к двери, ведущей в атриум Большого. Он начинал сомневаться в том, что добираться до Звездной Площади на «Буревестнике» было хорошей идеей. К примеру, сегодня утром, в самый первый день нового учебного года, у мотоцикла, как назло, начало протекать масло! И ведь ни одного признака данной проблемы, еще вчера, он не обнаружил.

Так что, возможно, стоило сохранить славную традицию перемещения от канала Маркова до Большого на трамваях. Тем более, что это его никак не смущало и не стесняло. Даже наоборот. Можно было провести время в дороге с пользой и собственным гримуаром.

И вот, потратив добрых сорок минут на инструменты и возню с механизмом, Ардан умудрился попасть к мосту в момент, когда под тем проходила грузовая баржа. Так что, разумеется, юноша опоздал и пропустил вступительную речь Ректора. Как и само представление церемонии открытия. Хотя вряд ли оно было столь же грандиозным, как и обычно.

С этого года, до следующего распоряжения Гильдии Магов, церемония переносилась с вечера на утро. Арди, в целом, даже понимал почему. Особенно после Шамтура.

Пробежавшись через несколько коридоров, Ардан вскоре уже очутился в атриуме, где, как и всегда в первый день, кипела жизнь.

Под терявшимся в вышине потолком с озерными волнами иллюзорного, вечно изменчивого неба суетились сотни магов. Арду было несколько непривычно видеть в этот день, вместо созвездий, иллюзии облаков.

Благо, что все остальное выглядело так же, как и всегда. Чуть ниже, по широким колоннам, державшим спрятавшийся за иллюзией свод, вниз стекали нити белоснежной энергии Лей. В таком количестве, что она буквально речными потоками струилась по своеобразным трубам, уходя в пол.

Выстланный черным мрамором, разделенный золотыми сечениями, он был начищен до состояния, когда на нем отражались фигуры и лица людей.

В центре атриума, как и всегда, возвышался монумент, отлитый из бронзы. Он запечатлел ту самую сцену, с которой начиналась история Империи. Раненый, умирающий последний Царь Галеса пронзил клинком сердце Короля Эктаса. Их лица были скрыты под забралами шлемов, а фигуры не выглядели какими-то уж чрезвычайно могучими. Вокруг монумента, являвшегося центральным элементом фонтана, кругами расположились удобные диванчики и лавки.

Со стен на студентов взирали горгульи. Замерев в различных позах, они все так же беспристрастно следили за порядком в своих громадных владениях, не сводя пристального, хищного взгляда с визитеров.

— Ковбой! — за спиной раздался знакомый голос. Чуть свистящий, вечно ищущий приключений на то место, на котором люди сидят. — А я думал, что ты меня избегаешь?

Бажен Иорский, как и всегда в потрепанном виде, с щетиной, пахнущий алкоголем и женщинами, отделился от стайки первокурсниц. Некоторые из них, судя по блестящим глазам, уже попали под чары лучшего студента юридического факультета, главного бедокура и ловеласа всея Большого.

Поправив очки, на которых виднелись поспешно стертые следы чужой помады, Бажен подошел к Арду и попытался того обнять.

— Я пропахну половиной Бальеро, — резко отстранился Арди и протянул руку.

Иорский ее крепко пожал.

— Погоди секунду, ковбой, и единственное, чем ты будешь пахнуть, это скорбью.

Ардан в удивлении поднял брови.

— Ладно, неудачное выбрал слово, но, в свое оправдание, — Иорский потряс посохом. — я вообще не помню прошлые три дня. Только обрывки. Причем чужого нижнего белья. Но не суть. В общем, смотри…

Иорский протянул Арду свежий выпуск «Имперского Вестника».

С первой же страницы на него смотрели два знакомых лица. Юноша с острыми чертами лица и белой прядью в черных волосах. В костюме, стилизованном под военный мундир, в плаще с погонами на девять и семь лучей, Великий Князь Иолай Агров, а рядом с ним стояла прекрасная женщина… вернее, эльфийка. Настолько, что при взгляде на нее можно было подумать, что некий скульптор потратил десятилетие на то, чтобы вытесать ее из белого мрамора.

Тина Эвелесс считалась прекрасной даже по меркам собственного народа.

Почему они с Иолаем вместе занимали первую полосу газетного выпуска?

'Великий Князь Иолай личным примером демонстрирует поддержку политики своего двоюродного дяди, Его Императорского Величества Павла IV.

Читайте в нашей статье о помолвке Великого Князя Иолая Агров и баронессы Тины Эвелесс'

Арди еще не знал почему, но уже чувствовал, что, каким-то образом, это, в целом, ничего не значащее для него событие обернется еще большими проблемами с князем.

И, что самое обидное, Ардан даже не успел высказать свои опасения Бажену.

Впервые за долгое время в правом кармане его брюк, через подкладку, бедро знакомо ошпарил сигнальный медальон Милара.

— Мне кажется или ты не выглядишь счастливым, господин маг? — Милар вытащил изо рта сигарету и протянул руку.

Ардан с грустью обернулся на здание Большого и ответил на жест. Он не предполагал, что ему придется пропустить не только первый учебный день, но и что даже не успеет получить расписание ближайших лекций.

Хотя, с другой стороны, с этого года у них почти на две трети сократится количество занятий по прикладным предметам. Инженерия, Целительство, Щитовые Чары, все это уйдет в прошлое. Просто потому, что профессорам Конвеллу, ан Маниш, Ковертскому и даже полковнику Кштовскому придется тратить куда больше времени и сил на свои специалитеты.