Ардан снова посмотрел на папку. Час назад он искренне восхищался самим фактом ее существования. Теперь же данный факт выглядел для него несколько иначе. Могло ли это быть частью игры? Могли ли Кукловоды специально скармливать Черному Дому Телкартс? И если да, то зачем и…

Юноша оборвал мысль. Недоказуемо. Пока — недоказуемо. Милар учил не позволять себе зацикливаться на домыслах. Из-за этого можно было упустить общую картину.

— Ладно, — Милар хлопнул ладонью по столу, разгоняя повисшую тишину, как разгоняют табачный дым. — Паранойя у меня или нет, а отработать аукцион все равно придется. Поступим по классике. Александр, Дин — на вас Телкартс. Наружка за курьерами и посыльными, побудете ушами в их притонах и… мягко, без контакта, парни. Давайте не будем раньше времени пугать нашу добычу… извини Ард… Ну и заодно присмотрите за депутатом. Очень не хочется, чтобы господин Халский именно сейчас утопился в Ньюве от больших чувств.

— А если кто-нибудь решит, что мы слишком любопытные? — уточнил Дин.

— Тогда вы двое объясните этому кому-нибудь, что любопытство не порок, — отрезал Милар. — Но без лишних представлений, Эрнсон. Мне нужны живые свидетели, а не очередные мемуары о них в наших рапортах, за которые с меня же Полковник и сдерет все, что можно содрать… Едем дальше. Мы с господином магом займемся непосредственной подготовкой к визиту данного праздника чужих кошельков. Завтра с утра съездим к Дагдагу.

Ардан издал неопределенный звук. Нечто среднее между вздохом и стоном раненого кабана.

— Что? — прищурился Милар.

— Ничего. Просто мысленно начал писать объяснительные. Про запас.

— Правильно делаешь, — без тени сочувствия одобрил капитан. — И последнее. Сроки. Если агентура не врет, торги состоятся в пределах десяти дней. Точнее узнаем по ходу нашей с вами, надеюсь, вполне себе процедурной пьесы. Вопросы? Вопросов нет. Тогда расходимся.

Дин, насвистывая, умчался первым. Пламена обещала на ужин что-то по-Каргаамски, и удерживать его после этих слов было бы жестоко. Урский молча пожал всем руки и растворился в толпе так буднично, что Арди невольно подумал о том, что даже Шали бы восхитилась навыками Александра. Милар задержался на крыльце «Эльтира», раскуривая наконец свою измученную сигарету.

Ардан остался вместе с ним. И, пока капитан прикрывал огонек ладонью от речного ветра, юноша поймал себя на том, что внимательно осматривает капитана. Наблюдает за тем, как Милар переносит вес на правую ногу — чуть дольше и осторожнее положенного. Как перед ступенькой на долю секунды замирает, будто просчитывая дальнейшие действия.

Девять месяцев… Целители сделали все, что могли, но Темный Эан’Хане…

— Чего смотришь, господин маг? — не оборачиваясь, спросил капитан.

— Думаю, докуда ты дойдешь пешком, прежде чем признаешь, что «Деркс» остался на другом берегу.

— До моста, — невозмутимо ответил Милар, выдохнул дым и зашагал вниз по набережной. — До свидания, господин маг. Завтра в восемь. Как ты помнишь, Дагдаг не любит, когда к нему опаздывают.

— Насколько я помню, Дагдаг не любит, когда к нему приходят, — поправил Ард вслед и услышал в ответ короткий, каркающий смешок.

Без четверти восемь утра Ардан и Милар спустились по узкой чугунной лестнице в подвал ведомства, где располагалась вотчина отдела обеспечения. Спускались молча и не сговариваясь ступали через ступеньку. Примерно так же, как, наверное, входят в клетку к старой, но от того не менее кусачей Аномалии.

Не помогло.

— Приперлись, — раздалось из глубины помещения прежде, чем за ними закрылась дверь. — Без пятнадцати восемь, а их уже принесла нелегкая. Вы хоть знаете, сколько дел у меня было запланировано на это утро? Не знаете. И знать не хотите. Никто не хочет.

Обитель лейтенанта Дагдага Гурова, как и всегда, походила разом на ателье, оружейную и лавку часовщика, пережившую небольшое наводнение. Вдоль стен протянулись стеллажи с ящиками накопителей, каждый украшен биркой и каким-то понятным лишь полудворфу идентификационным номером. На манекенах, выстроенных шеренгой, висели черные костюмы самых разных фасонов и степеней готовности. В спертом воздухе пахло ружейным маслом, канцелярским клеем и почему-то жженым сахаром, а где-то в недрах панели с датчиками, тумблерами и кнопками, размеренно тикал механизм, о назначении какого Ардан предпочитал не спрашивать. Ему хватило того, что в прошлый раз он видел, как лейтенант самозабвенно стучал по нему гаечным ключом.

Сам Дагдаг обнаружился за раскроечным столом. Седой, бородатый, в неизменном рабочем фартуке и механическом пенсне, диоптрии на котором полудворф переключал щелчком маленького рычажка. Совсем как патроны в барабане старенького револьвера.

— Доброе утро, лейтенант, — поздоровался Милар.

— Было, — отрезал Дагдаг. — До вашего прихода. Раздевайся, капрал. По пояс.

— Вы же меня обмеряли, — напомнил Ардан, стягивая пиджак. — Весной. У вас книга…

— Ага, книга, — Дагдаг уже выуживал из кармана фартука мягкий портновский метр. — А еще у меня есть глаза на том месте, в которое ты жрешь как не в себя, и они видят, что ты, каланча, опять раздался в плечах. Брак так влияет? Стой ровно, Ард. Руки вниз. И не сутулься, ковбой, я тебе не гимназистка, чтобы передо мной жаться в угол.

Метр порхал по спине и груди с ловкостью, какой позавидовали бы бывшие коллеги Тесс по ателье. На памяти Арда с данным инструментом управлялась ловчее разве что его родная матушка. Дагдаг бурчал себе под нос данные, время от времени возвращался к конторке и вносил их в толстую, распухшую от закладок книгу учета. Ардан знал, что где-то на ее страницах обитала и его собственная графа. С деталями о росте, весе, размахе рук и, вероятно, парой нелестных примечаний.

— Наши с ночи у дома депутата, — вполголоса сообщил Милар, устраиваясь на табурете у верстака. — Дин отправил посыльного в районе шесть. Объект ночевал дома, нянька на месте.

— Нянька? — переспросил Арди.

— Увидишь, — пообещал капитан.

Надо же, а юноше казалось, что за минувшие почти два года службы он выучил уже весь сленг Плащей.

Дагдаг тем временем снял с манекена черный, строгий, без единой блестящей детали костюм, и швырнул тот Арду. Причем выглядел при этом так, будто только отрывал от себя самое родное и драгоценное дитя из возможных.

— Одевайся. И слушай меня внимательно, капрал, — полудворф щелкнул диоптриями и уставился на Арда снизу вверх с выражением глубочайшего недоверия к умственным способностям собеседника. — Помнишь, спрашивал, перед тем как разукрасить башню Казначейства дирижаблем, про костюмы Кинжалов? Ну вот… Ткань — Лей-флора, пассивные щиты вплетены в саму нить. Чары держат совокупную нагрузку до тридцати семи красных лучей. Тридцати семи, запомнил? Тридцать восьмой луч ты уже встретишь лично… на тропах Спящих Духов. Револьверную пулю, пару штук, с приличного расстояния, выдержит. От винтовки отделаешься глубокой, но не смертельной раной. Ну а автоматная очередь превратит тебя в дуршлаг. Так что если кто-то наставит на тебя ствол…

— Не стоять столбом?

— Типа того. Загубишь мне инвентарь, я тебя заставлю отчет на каждый шаг писать, — Дагдаг ткнул коротким пальцем ему в живот. Видимо, хотел в грудь, но не достал. Тем не менее палец у полудворфа оказался тверже кочерги. — И еще. Не давай никому прижиматься к груди. Обниматься там, бороться, падать на тебя. В подкладке сигнальный медальон уменьшенной версии. Покрывает расстояние всего в пару кварталов. Активируется маленьким выступом на правом лацкане.

Ардан застегнул пуговицы и повел плечами. Костюм сел как влитой.

— Дальше, — Дагдаг выложил на стол очки в толстенной роговой оправе. — Стекла простые, без диоптрий. В левой дужке — фотографический механизм. Два кадра. Два, капрал, а не «пощелкаю все подряд»! Взводится вот так, — он показал, — спуск вот здесь, смотри, случайно не нажми пальцем, когда будешь поправлять дужку. Испортишь механизм — будешь писать объяснительную на восьми листах.