Можешь представить, с каким невообразимым воодушевлением и оптимизмом я все это выслушиваю. Я заявила ему, что если он и впрямь намерен настаивать, то я устрою ему сказочное театральное представление, но уже в реальной жизни. Потребую, чтобы претендент сперва одолел меня в магическом поединке. А если и это его не остановит, придумаю условие еще более несбыточное. Потому что я, Ард, отказываюсь смиренно примерять на себя костюм коровы на ярмарке. И уж точно не спешу влезать в шкуру племенной кобылы, чью родословную сверяют перед случкой. Я не позволю распоряжаться своей судьбой так, будто меня вписали в опись казенного имущества.

Я не собственность Короны. И не заложница Империи.

Должна признаться, что разговор этот перерос в небольшую ссору, и в запале я наговорила лишнего. Я бросила ему, что отрекусь от права на престол, если он будет принуждать меня к помолвке. И вот тут, Ард, случилось то, чего я не забуду еще долго. В глазах отца, всегда таких спокойных и непроницаемых, мелькнуло что-то совершенно ему несвойственное.

Что-то похожее на обиду.

Настоящую, живую, человеческую обиду.

И мне стало так стыдно, что я даже не могу передать тебе как. Я тут же бросилась извиняться. Вечные Ангелы, я, наверное, выглядела так же сбивчиво, как и жалко. А он лишь сделал вид, будто ничего не произошло, хотя я-то видела.

Более того, он извинился первым.

Сам.

И сказал, что, как и обещал прежде, до тех пор, пока не станет ясно, поступлю я в Большой или нет, он не заговорит со мной о женихах.

Полагаю, мне не нужно уточнять, что после этого разговора я утроила свои занятия Звездной магией. Если уж мне суждено выторговать себе свободу через поступление в Большой, то я намерена не оставить экзаменам ни малейшего шанса испортить мне планы.

А еще — и тут ты, возможно, посмеешься надо мной — я порой страшно завидую твоему брату. У него есть друзья. Настоящие, живые друзья, с которыми он вечно ввязывается в какие-то нелепые истории, а потом описывает их мне в таких подробностях, что я хохочу над письмом… в полном одиночестве, как помешанная.

Кстати, об Эрти. Я хотела спросить тебя вот о чем: что ты думаешь о его желании поступить в летную школу пилотов глайдеров? Ту самую, которая должна открыться осенью в Дельпасе. Он прожужжал мне все уши о том, как мечтает подняться в небо, и пишет об этом с таким восторгом, какого я за ним не замечала все эти полгода. Ты его старший брат, тебе виднее, но мне идея кажется прекрасной. И все же я хотела бы знать твое мнение, прежде чем поощрять его в письмах дальше.

Не знаю почему, но мысль о военной карьере Эрти не дает мне покоя.

Береги себя, Ард.

По-настоящему, а не так, как ты это обыкновенно понимаешь.

И обними за меня Тесс!

Твой верный друг,

Анастасия'.

Ардан медленно опустил письмо и поднял взгляд к ночному небу.

Летная школа? Эрти мечтал летать?

И он, Арди, узнавал об этом только сейчас. Из письма дочери Императора. Не от самого брата, не от матери, а от Анастасии, живущей во Дворце Царей Прошлого за тысячи километров от Дельпаса. Получалось, что его венценосная подруга знала о мечте Эрти больше, чем родной старший брат.

Теперь уже самому Арду стало стыдно. Возможно, так же, как описывала Анастасия в письме.

Он ведь только-только помирился с братом. И вот опять оказалось, что он пропустил что-то важное, что-то, чем Эрти жил и горел, а он, занятый расследованиями и взрывающимися заводами, об этом даже не подозревал.

Старший брат… одно название только…

Арди сложил письмо, спрятал его в карман и еще долго сидел в темной беседке, глядя на звезды и думая о младшем брате, мечтающем о небе.

Полдень выдался ясным и жарким, и компания из пяти человек неспешно прогуливалась по торговой улице Шамтура, плавно перетекая от одной цветочной лавки к другой.

Поводом, разумеется, служила предстоящая свадьба. Олеся желала самолично выбрать цветы для торжества, не доверяя столь важное дело ни матери, ни распорядителям, и потому все семейство было мобилизовано на это ответственное мероприятие.

Сама Олеся, высокая, серьезная, шла впереди, придирчиво разглядывая букеты в витринах, а рядом с ней хлопотала Лада, жена Алариса, то и дело подсказывая и советуя. Она разбиралась в этих делах куда лучше юной невесты и терпеливо объясняла, какие цветы простоят дольше, а какие к вечеру свадьбы успеют увянуть.

Ардан, Аларис и Тесс держались чуть позади, давая женщинам спокойно заниматься выбором.

— А помнишь Зорина? — Аларис о чем-то увлеченно рассказывал сестре. — Который ухаживал за дочкой полковника Стаха? Так вот, женился. Прошлой осенью. И, говорят, уже ждут первенца.

— Не может быть, — Тесс всплеснула руками. — Ты серьезно? Тот самый Зорин? Который боялся с ней даже заговорить?

— Тот самый, — усмехнулся Аларис. — А вот Милена, помнишь ее — такая пухлая была и все время, в детстве, дралась с мальчишками. Так вот. Она, наоборот, разорвала помолвку с тем интендантом и уехала в Метрополию. Поступать на математика, представь себе.

Брат с сестрой увлеченно перебирали общих знакомых, обсуждая, кто на ком женился, кто куда уехал, у кого родились дети, а Ардан слушал их вполуха. Все эти имена ему ничего не говорили, и потому он больше смотрел по сторонам, разглядывая улицу.

Вот только и смотреть тоже было особо не на что. Та же картина, что и накануне из окна автомобиля. Куда ни глянь — военная форма. Офицеры под руку с дамами, солдаты у лавок, патрули на перекрестках. Редкие гражданские буквально мгновенно терялись в этом море мундиров, так что Арди уже начинал привыкать к тому, что в Шамтуре человек без погон скорее исключение, чем правило.

Когда Олеся в сопровождении Лады и Тесс скрылась в очередной лавке, чтобы придирчиво изучать какие-то особенные белые лилии, Аларис задержался снаружи. Он повернулся к Ардану с весьма серьезным выражением лица.

— Ард, — негромко сказал он. — Что случилось?

Арди приподнял бровь.

— Почему что-то должно было случиться?

— Потому что я не первый день ношу погоны, Ард, — спокойным тоном напомнил Аларис. — Может, я и не дознаватель, как ты. Но у меня командирские знаки отличия не для красоты. Напомню, что под моим началом далеко не один батальон стрелков. Так что я прекрасно понимаю, когда человек напряжен. А у тебя весь день такой вид, будто ты что-то высматриваешь. Так что повторю свой вопрос. Что случилось, Ард?

Ардан несколько секунд молчал, глядя на брата своей жены.

А потом перевел взгляд на дорогу. У противоположного тротуара, чуть поодаль, только что тронулся с места автомобиль. Совсем неприметный, со стандартной темной краской, и… единственное, что выбивалось из общего антуража. — это занавешенные задние окна.

Он плавно, без спешки отъехал от обочины и покатил в ту же сторону, куда двигалась их компания, держась на почтительном расстоянии.

И все бы ничего, если бы не тот факт, что Арди заметил его еще у прошлой лавки. И у позапрошлой. Один и тот же автомобиль, порой исчезавший из вида, но непременно, через некоторое время, возвращавшийся снова.

— Мне кажется, — медленно проговорил Ардан, не сводя глаз с удаляющейся машины. — что за нами следят.

Ардан уже второй раз в жизни оказался в кабинете генерал-губернатора Шамтура. И второй раз далеко не по собственной воле. Выглядело помещение, в целом, почти так же, как и в прошлый раз. Его все так же сложно было отличить с первого взгляда от кабинета любого обычного клерка или управленца на предприятии. Одинокий стол, укрытый зеленым сукном, несколько кресел, столик для чтения, книжные полки и железный архив с прикрепленными к дверцам идентификационными бумажками, от старости уже посеревшими и выцветшими.