Дорога обратно в город прошла в уютном, умиротворённом молчании. Городские огни отражались в мокром асфальте золотыми дорожками.

В новой квартире на набережной пахло масляными красками, лавандой и свежей выпечкой. Полина встретила нас в прихожей, выбежав навстречу в испачканном синей краской фартуке:

— Мамочка! Дядя Серёжа! Я закончила пейзаж! Пойдёмте смотреть!

Мы прошли в просторную комнату с эркером. На деревянном мольберте стоял большой холст. На картине была изображена широкая река, покрытая льдом, старый деревянный причал и двое высоких мальчишек, стоящих плечом к плечу спиной к зрителю, глядящих на поднимающееся алое солнце.

Сергей замер перед картиной, восхищённо присвистнул:

— Ну и талантище у нас растёт. Настоящая художница.

Полина покраснела от удовольствия, прижалась к боку физрука:

— Это Егор и Тёма. Они теперь всегда вместе будут.

Егор подошёл сзади, опустил руку на плечо сестры:

— Красиво, мелкая. Очень точно нарисовала.

Вечер опустился на город синей хрустальной тишиной. Дети улеглись спать рано, вымотанные поездкой на причал.

Мы с Сергеем закрыли дверь гостиной.

В огромной комнате горела лишь одна настольная лампа под зелёным абажуром, отбрасывая мягкие изумрудные тени на дубовый паркет. За панорамным окном бесшумно падали крупные снежные хлопья, скрывая чернеющую воду реки.

Сергей подошёл ко мне сзади, обнял за талию, прижался щекой к моим волосам. Его руки скользнули вниз, оглаживая бёдра сквозь тонкую шерсть платья:

— Ты сегодня отпустила его окончательно, Аня.

— Отпустила, Сергей, — я повернулась в кольце его сильных рук, подняла лицо к его ясным серо-голубым глазам. — Прошлое сгорело в том контейнере. Больше нет боли. Нет обиды на покойника.

Его зрачки расширились, потемнели от накатившего желания. Сергей подхватил меня под бёдра, приподнял над полом, усадил на широкий полированный стол. Папки с документами с шелестом разлетелись в стороны, освобождая место.

— Ты моя, — выдохнул он хрипло мне в самые губы, обжигая рот горячим дыханием.

Его поцелуй был глубоким, властным, пьянящим. Сергей целовал меня с животной, долго сдерживаемой страстью, проникая языком вглубь рта, сминая мои губы, заставляя стонать от накатывающей волны сладкого безумия.

Его пальцы сорвали молнию платья на моей спине. Ткань соскользнула с плеч, обнажая грудь. Прохладный воздух комнаты коснулся горящей кожи, но в следующую секунду жаркое мускулистое тело мужчины накрыло меня сверху. Он стянул рубашку, прижался обнажённым торсом к моим напряжённым соскам.

— Анна… богиня моя… — шептал он, покрывая поцелуями мою шею, ключицы, спускаясь губами к животу.

Его руки раздвинули мои ноги, мозолистые пальцы скользнули по внутренней стороне бёдер, касаясь влажного, пылающего лона. Я выгнулась дугой, впиваясь ногтями в его мощные лопатки, задыхаясь от неистового удовольствия:

— Сергей… сейчас… возьми меня…

Он вошёл в меня одним мощным, сокрушительным толчком, заполнив до самого дна.

Стол глухо скрипнул. Сергей двигался размеренно, глубоко, с неумолимой мужской мощью, подчиняя каждую клетку моего существа своему яростному ритму. Я стонала ему в ключицу, сжимая его бёдра своими ногами, отдавая всю нежность, всю женскую силу, возрождённую из пепла двадцатилетнего обмана. Мы летели сквозь ночь, сгорая и обновляясь в этом чистом, спасительном пламени.

Разрядка накрыла нас одновременно ослепительным взрывом экстаза. Сергей глухо зарычал, вжимая меня в полированное дерево последним, глубоким толчком, содрогаясь всем телом от мощных импульсов излияния. Я закричала в его плечо, умирая от невыносимого, разрывающего нутро блаженства.

Спустя час мы лежали на широком диване под пушистым шерстяным пледом.

Моя голова покоилась на мускулистом плече Сергея, его пальцы медленно перебирали мои каштановые пряди. Сердце билось ровно, уверенно, спокойно.

Вдруг на журнальном столике в темноте коридора слабо завибрировал мой старый телефон.

Я приподнялась на локте, посмотрела на экран.

Сообщение пришло с закрытого городского сервера нотариальной палаты:«Анна Сергеевна Крылова, уведомляем вас: следственные действия по факту отравления завершены. Завтра утром в девять ноль-ноль состоится оглашение окончательного распределения долей градостроительного холдинга».

Глава 31. Сергей делает предложение

Глава 31. Сергей делает предложение

Свет настольной лампы под зеленым абажуром очерчивал ровный круг на темной полировке стола.

Я сидела перед раскрытой папкой со списком распределения строительных активов, пальцы сжимали тонкую ручку:

— Девяносто процентов долей холдинга переходят детям по закону.

Сергей подошел сзади, положил горячие широкие ладони мне на плечи. Его пальцы мягко размяли затекшие мышцы шеи:

— Пора закрывать эти папки, Анна Сергеевна. Война окончена. Ты вернула детям всё до последней копейки.

— Страшно поверить, Сергей, — я запрокинула голову, глядя снизу вверх в его ясные серо-голубые глаза. — Столько месяцев каждый звонок приносил угрозы, повестки, грязь. Кажется, сейчас телефон снова зазвонит.

— Не зазвонит, — он наклонился, коснулся губами моего виска, обжигая кожу терпким мужским дыханием. — Вадим Сомов подписал мировое соглашение у судьи. Елена Александровна уехала в столицу к родственникам, следствие по факту гибели Дмитрия закрыто за отсутствием состава преступления в твоих действиях. Ты свободна. Понимаешь?

Я повернулась в кольце его сильных рук, прижалась щекой к груди физрука, слушая мерный, успокаивающий стук сердца. Запах морозной хвои, мыла и крепкого табака заполнял легкие, вытесняя остатки больничной гари.

Дверь спальни тихо скрипнула.

На пороге стояла Полина с большим альбомом для акварели под мышкой:

— Мамочка, дядя Серёжа… Вы не спите?

Я улыбнулась дочери, высвобождаясь из объятий Сергея:

— Заходи, Поленька. Почему не в постели?

Девочка прошла в комнату босиком, забралась на край дивана, положила альбом на колени:

— Мы с Егором и Тёмой придумывали вывеску для их мастерской в порту. Тёма нарисовал поршневой ключ, Егор рассчитал размеры железного щита, я нарисовала логотип. Посмотрите?

Сергей сел рядом с девочкой, заглянул в рисунок:

— Ну-ка, показывай проект.

На плотном листе ватмана яркими красками был выведен рисунок: два скрещенных гаечных ключа на фоне морского якоря, сверху четкими буквами написано: «Братья Крыловы. Авторемонт».

У меня перехватило дыхание. Горло сдавило сладкой теплой волной:

— Братья Крыловы?

— Егор сам так написал, — кивнула дочь, сияя счастливыми глазами. — Сказал, Тёма заслужил эту фамилию честным трудом. Дядя Серёжа, вы поможете ребятам сварить каркас из стального уголка?

— Завтра после обеда возьмем сварочный аппарат в гараже стадиона, — уверенно пообещал Сергей, потрепав девочку по светлым волосам. — Сварим намертво. Триста лет простоит. Марш в кровать, художница. Поздно уже.

Полина чмокнула меня в щеку, обняла Сергея за шею и убежала в свою комнату.

Мы снова остались вдвоем.

Сергей подошел к окну, заложив руки в карманы брюк, глядя на темные воды реки:

— Дети выросли, Аня. Стали взрослыми, сильными людьми.

— Благодаря тебе, Сергей. Ты заменил мальчишкам отца в самые черные дни.

Он медленно повернулся ко мне. В полумраке комнаты его лицо казалось строгим, в глазах горело темное, сосредоточенное пламя:

— Я не хотел заменять чужого отца, Аня. Я хотел стать частью твоей жизни.

— Ты уже здесь, Сергей. В моем доме.

— В твоем доме, — тихо повторил он, шагнув ко мне. — На правах гостя. На правах защитника, тренера, надежного друга. Но я хочу другого статуса, Анна Сергеевна.

Сердце пропустило удар, рухнув в сладкую пустоту. Я поднялась со стула, чувствуя, как начинают мелко дрожать пальцы: