Этого мгновения ему хватило, чтобы просунуть кинжал глубже и острое лезвие прошлось прямо рядом с моим левым глазом вскрывая кожу на виске, словно тонкую кожицу апельсина. Тёплая кровь тут же потекла под салад и трепетавшая до этого чёрная ярость внутри сердца, яростно вспыхнула во мне, словно второе солнце.

Оставив любые правила поединка, я дёрнул голову влево убирая из шлема лезвие и оставив любую рыцарскую честь развернулся на его теле, словно гигантский паук, захватывая его руку с кинжалом на излом и тут же ломая её в локтевом суставе. Послышавшийся хруст заставил меня счастливо улыбнуться и несмотря на то, что я едва видел, поскольку кровь заливала мне лицо и обзор, я тут же перехватил его руку и сломал её ещё и в плечевом суставе.

Мамлюк заорал от боли, перекрывая даже крики толпы, а я пользуясь тем преимуществом, которое дал мне его болевой шок, от дважды сломанной руки, нащупал рукой древко полэкса, и стороной молота, взявшись почти за оголовья оружия, ударил ему коротко в переносицу, защищённую лишь небольшой полоской металла.

Раздался ещё более приятный моему слуху хруст, и я стал бить его ещё и ещё, получая наслаждение от каждого удара. Поэтому даже не понял, почему внезапно несколько рук перехватили меня и стали поднимать, отрывая от врага, которого нужно было раскромсать и убить.

— Сеньор Иньиго! Сеньор Иньиго! Хватит, вы его убьёте! — слышал я знакомые голоса, но практически ничего не видя, и с пылающей тёмной яростью в груди, я попытался броситься на тех, кто меня держал.

— Сеньор Валеран, обездвижьте его, вы же видите, он никого не узнаёт, — последнее, что я услышал, это был отчаянный крик Сергио, прежде чем удар по затылку окончательно не выключил мне сознание.

Когда два бесчувственных тела освободили от доспехов и унесли внутрь дворца наместника, чтобы ими занялись лекари, провожавший взглядом носилки, Фелипе Вивес де Каманьяс задумчиво сказал.

— Сеньор Валеран, надеюсь вы отчётливо понимаете, какого монстра вы вырастили из сеньора Иньиго, занимаясь с ним методами, подобным вашим? Он готов был напасть на нас, за то, что мы не дали ему убить посла мамлюков.

Арагонец после этих слов повернул взгляд на совершенно счастливое лицо бургундского рыцаря, который плакал от радости и явно имел противоположные взгляды на этот поединок.

— Мой лучший ученик! — рыцарь, не скрывая, вытирал льющиеся слёзы радости рукой, — вот увидите, он будет блистать на рыцарских турнирах, как огранённый брильянт. Даю вам в этом своё слово! Скорость, ум, холодный расчёт, а вы видели, как он без колебаний сломал мавру дважды руку? Ах, моё сердце просто трепещет, как можно скорее представить его на любом турнире Бургундии. Он произведёт фурор! Обещаю вам это!

Сеньор Фелипе, тяжело вздохнул, он явно не к тому человеку обратился, взывая к его голосу разума. Рыцарь Девы Монтесской повернулся к графу Латаса.

— Не смотрите на меня, сеньор Фелипе, — сразу стал отнекиваться тот, — вы не лучше меня знаете, что остановить Иньиго, когда он чего-то хочет, практически невозможно.

— Поговорите хотя бы с его духовным наставником про это, — сделал рыцарь последнюю попытку, — вы говорили он доверяет отцу Иакову.

— Хорошо, сеньор Фелипе, для вашего успокоения, я это сделаю, — склонил голову Сергио и облегчённо вздохнувший рыцарь ордена Девы Монтесской, улыбнулся.

— Но, в остальном я согласен с сеньором Валераном, бой и правда был потрясающим.

— Предлагаю его обсудить, за кубком славного вина, — заговорщицким тоном тут же сказал Жоффруа де Туази, — я тут закупил как раз парочку бочонков у венецианцев, чтобы было за чем коротать время на пути домой.

— О, сеньор Жоффруа, вы так предусмотрительный! — тут же рыцари, обсуждая перипетии поединка, отправились обратно на базу, приказав Джабари и двум оруженосцам, дежурить у кровати сеньора Иньиго, и дать им знать, когда он придёт в себя. Ни у кого из них даже тени мысли не возникло, что с их предводителем может что-то случиться, поскольку, узнав его лучше, они уже давно поняли, что для его смерти, и правда нужно нечто особенное и уж тем более этим необычным, не являются две колотые раны, одна к тому же всего лишь на голове.

Пробуждение было тяжёлым. Настойчиво мигала красным иконка в углу глаз, голова раскалывалась, а под рёбрами болело так сильно, что я не мог даже пошевелиться и нормально вздохнуть.

Во рту было сухо, так что я облизал губы и открыл глаза, сразу увидев, что надо мной склонился доктор.

— Сахиб, вы пришли в себя? Слышите меня? — поинтересовался он.

— Пить, — прошептал я и он кивнул, сходил за небольшой пиалой и налив в неё воды, приложил к моим губам, давая напиться.

Прохладная влага пробежала по рту и принесла облегчение.

— Как? — поинтересовался я у него, но он меня понял.

— Серьёзная рана на боку, задето лёгкое, — стал перечислять он, — сотрясение и рана на лице. Последнюю я зашил, но останется шрам, кожу пришлось стягивать, так сильно она разошлась.

— Жить-то буду? — прохрипел я.

— На всё воля Аллаха, — развёл он руками.

— Это да, — согласился я с ним, — а мой соперник?

— У него всё намного хуже, — врач вздохнул, — сложные переломы правой руки, будут очень долго заживать, также мне пришлось отрезать ему часть кишок, чтобы залатать то, что вы ему проткнули, ну и лицо пришлось буквально лепить заново. В общем мне пришлось применить все свои навыки, чтобы у него хотя появился шанс на то, чтобы он выжил.

— Хорошо, спасибо доктор, — кивнул я, удовлетворённый тем, что мамлюку хуже, чем мне сейчас.

— Ваш слуга просил уведомить его, как вы очнётесь, пустить его? — поинтересовался он.

— Да, конечно.

Через минуту у моей кровати стоял на коленях Джабари, он взял мою руку и прижался к ней щекой.

— Вы живы, господин! Слава Богу!

— Нашёлся кто-то, кто поставил на мою смерть? — притворно удивился я.

— Рыцари хоть и сильно напились после вашего поединка, — он покачал головой, — но настолько безумных людей среди них не нашлось.

— Жаль, — вздохнул я, — становлюсь слишком предсказуемым.

— Граф Латаса просил сказать ему, когда вы придете в себя, могу я сеньор Иньиго отправить оруженосца сеньора Валерана, в гавань? — поинтересовался у меня Джабари.

— Конечно, — кивнул я, откидываясь на кровати, — мне всё равно нужно отдохнуть.

14 января 1464 A . D ., Триполи, Хафсидский султанат

Спустя две недели, я впервые смог встать с кровати и опираясь на руки Джабари, доковылять до комнат, где лежал мамлюк. На его лицо и правда без вздрагиваний нельзя было смотреть, но и правда, на чёрной и вспухшей поверхности, подобие носа всё же имелось.

Увидев, кто вошёл, он отвернулся от меня. Джабари опустил меня в кресло, и по моему жесту вышел.

— Ах, — вздохнул я, словно не замечая, что он не хочет меня видеть, — прекрасный бой. Вы Яшбак мин Махди были просто великолепны — повредили мне лёгкое, наградили сотрясением головы и распороли висок, так что я надеюсь шрамы от этого боя останутся со мной навсегда. Буду сидеть вечерами, и рассказывать внукам с какими великими воинами я сражался за свою жизнь и показывать им эти шрамы. Ах, как же прекрасно всё, я полностью доволен этим боем!

Голова мамлюка повернулась ко мне.

— Вы уверены, что переживёте все подобные бои? — удивлённо прошепелявил он.

— На всё воля Аллаха, — я пожал плечами и стал серьёзен.

— Расскажу вам небольшую историю, приключившуюся со мной недавно. Я попросил у своего султана награду, которая была по моему мнению достойна того, что я для него делал, и он мне её пообещал, но потом оказалось, что я попросил больше, чем он мог мне дать.

Я замолчал, дальше не продолжая и Яшбак мин Махди проговорил сам.

— Занятная история, прямо как та, что случилась и у нас с вами, тоже недавно.