— Найдите себе толкового заместителя, мастер Анджело, — разрешил я, — который может подменять вас, в то время, когда вы сами находитесь в Риме.

На лице управляющего появлялась широкая улыбка.

— Конечно синьор Иньиго, большое спасибо!

— Андреа? — я посмотрел на молодого парня.

Он смутился, сильно покраснел, и за него ответил Анджело ди Якопо Тани.

— У нашего флорентийца появилась девушка, которую он полюбил, синьор Иньиго, — с улыбкой сказал, — она тоже полюбила его, но её родители отказали ему, сказали, что он недостаточно знатен.

— Где они живут?

Управляющий объяснил, а также как зовут саму девушку.

— Бернард, — я повернул голову, посмотрев на швейцарца, — посети пожалуйста эту семью с пяти десятью солдатами, и намекни им, что Андреа — трудолюбивый, честный и порядочный человек, который работает на меня, и что я удивлён, что они считают, что он недостаточно знатен для их семьи. Для маркиза де Мендосы он значит достаточно знатен, чтобы работать на него, а для какой-то семьи в Остии нет, непорядок я считаю.

Барон Форментерский кивнул и вышел из здания.

Андреа Фиораванти испуганно посмотрел на меня.

— Не волнуетесь Андреа, — успокоил я его, — барон может проводить такие беседы, сначала выслушав все аргументы.

Поскольку нам нужно было всё равно ждать его возвращения, я попросил письменные принадлежности и стал накидывать те небольшие недостатки, что я увидел и методы их устранения. Оба слушали меня, кивали и заверяли, что займутся сразу после моего отъезда.

Вскоре вернулся Бернард и спокойно заверил меня и парня, что отец девушки готов выслушать его предложения по отношению к своей дочери.

Андреа посмотрел на меня с таким умоляющим видом, что я отпустил его, и видя, как он умчался со скоростью стрелы, заметил управляющему.

— Мастер Анджело, если у него или у вас возникнут проблемы личного характера, пишите мне смело, поскольку всё, что я хочу, чтобы завод и дальше приносил мне прибыль, а это невозможно, если люди, которые на меня работают, думают не о работе, а о каких-то жизненных неурядицах.

Управляющий поклонился мне с улыбкой.

— Я вас понял, синьор Иньиго, и обязательно последую вашему совету.

— Тогда на этом всё, — я посмотрел за окно, где был уже поздний вечер, — поеду в Рим, к утру доберусь.

— Не останетесь у нас? — удивился он.

— У меня ещё много дел мастер Анджело, — покачал я головой, — так что прощайте.

— До свидания, синьор Иньиго, — попрощался он со мной и проводил до повозки, в которую я забрался, и отправился в обратный путь.

— Как прошли переговоры? — поинтересовался я у Бернарда, который ехал на коне рядом с моей повозкой.

— Я просто пришёл, представился и сказал, что представляю вас, синьор Иньиго, — улыбнулся мне швейцарец, — больше ничего не потребовалось, её отец сразу сказал, что вышло непонимание и он готов рассмотреть Андреа в качестве мужа для своей дочери.

— Прекрасно, что два юных любящих сердца наконец воссоединятся, — вздохнул я.

— Дальше в Венецию, Иньиго? — поинтересовался у меня он.

— Да, Лоренцо должен закончить аудит римского филиала, я указать ему на его ошибки и разобрать, как тщательно он его провёл, — кивнул я, — и больше ничего нас здесь не держит.

— Подготовлю тогда всё нужное для дороги, — кивнул мне швейцарец.

— Спасибо Бернард, — я внимательно посмотрел на него, — не переживай, и из тебя мы рано или поздно сделаем графа.

Он широко улыбнулся.

— После того, как вы, узнав о печальном денежном положении Сергио, даже не моргнув глазом купили для него графство, потратив огромные деньги, у меня исчезли последние сомнения в том, что я могу как-то быть обижен вами.

— Ага! — поймал я его на словах, — сомнения всё же были!

— Иньиго, — мужчина посмотрел на меня снисходительно, — с вашими внезапными поступками, например как путешествие в чумной город, о котором мне рассказал Сергио, у меня, разумеется, были сомнения, что я могу пережить вас, так и оставшись бароном.

Я улыбнулся и постучал себя пальцем по груди, показывая на сердце.

— Пока здесь, мой друг, горит неугасимое пламя веры, чума мне не страшна.

Швейцарец покачал головой.

— Ну, тогда мы все будем надеяться, что кризис этой самой веры вас минует.

— Типун тебе на язык Бернард, — перекрестился я и замолчал.

Он, хмыкнув, отъехал от повозки, объезжая отряд, чтобы убедиться, что всё в порядке везде.

25 июня 1464 A . D ., Венеция, Венецианская республика

Мой огромный караван даже ещё не въехал в предместья города, как меня уже встречал мой старый знакомый, племянник синьора Джорджо — Антонио Лоредан. Завидев меня, он пришпорил лошадь и уже вскоре остановился у моей повозки.

— Антонио! Рад тебя видеть, — улыбнулся я молодому парню, — почему ты здесь?

— Дядя сказал, что город подготовил вам торжественную встречу, — широко улыбнулся он мне, — так что я распоряжусь, чтобы ваших людей устроили у нас во дворце, а вас же ждут во дворце дожа.

Я повернулся, открыл дорожную шкатулку, отодвинул в стороны книги, которые читал и достал красивую золотую цепь с арабской вязью на каждом звене.

— Я в прошлый раз тебя так и не поблагодарил, — заметил я, возвращаясь к нему и показывая нагнуться ко мне с лошади, и когда он это сделал, я высунулся из окна повозки и повесил на его шею свой подарок, — вот, привёз из Александрии, теперь все друзья будут тебе завидовать, и отбоя в девушках не будет. Главное сочини, что я её снял с какого-нибудь грозного мамлюкского воина и после чего подарил тебе.

Я подмигнул ему, на что парень залился краской, но ответил.

— Спасибо, синьор Иньиго! Спасибо!

— Всё, тогда езжай, выполняй то, что приказал дядя, — отпустил я его.

Он громко свистнул, и к нему тут же подъехал десяток всадников, которые стали договариваться с Бернардом, как, кто и в какой очередности поедет в город, а также будет со мной во дворце дожа, мне же оставалось только ждать, поскольку я всё равно ехал последним.

И правда, когда меня посадили на знакомую позолоченную галеру с огромным красным знаменем с золотым венецианским львом на нём, и повезли по знакомым каналам к дворцу дожа, то все берега были забиты людьми, которые радостно кричали, видя меня и бросали в воду цветы. Так что да, определённо Венеция меня встречала не так, как обычно и это меня не обрадовало, а насторожило, поскольку подобные большие подарки, требовали не меньшего ответа. Так что, когда на пристани у площади святого Марка меня встретил ещё и лично дож, в окружении венецианских нобилей, а затем прижал к своему сердцу в присутствии огромного количества народа, моё сердце тревожно забилось. От меня явно за подобное, захотят большую услугу. В то, что это было организовано просто, чтобы меня порадовать, я не верил. Мало кто из правителей удостаивался подобных почестей, посещая Светлейшую и уж точно подобный праздник не стали бы устраивать ради одного заштатного маркиза, каким был я, что значило, что мне нужно было готовиться к худшему.

Так что, когда за нашими спинами закрылись двери дворца, отрезая нас от ликующего народа, я повернулся к Кристофоро Моро и хмуро поинтересовался у него.

— Вы уверены ваша светлость, что мне хватит возможностей оплатить всё это?

Дож весело рассмеялся, а идущие рядом с ним нобили хитро улыбнулись.

— Иньиго, вот почему с тобой всегда так легко разговаривать, — заметил он, отсмеявшись, — что тебе не нужно ничего говорить словами, ты и так всё прекрасно понимаешь.

— Да у меня в голове крутились цифры потраченных денег, пока я сюда плыл, — также хмуро ответил я ему, — я считал каждый лепесток, каждый цветок, кинутый в воду, каждый вывешенный отрезок ткани с моим гербом, а также стоимость того, чтобы раздать такому количеству народа вина и хлеба, чтобы они оставались приветствовать меня и не разошлись, так что моё скупое сердце кровью обливалось, понимая, что за всё это вы в конечном итоге выставите счёт мне.