— Здесь, приданное для Фатимы, — показал я купцу на первый, — двести динаров.

— Там, — мой палец перевёлся на второй кошель, — столько же для мальчика. Когда Юсуф вырастит, купите ему то, что он сам захочет.

Глаза купца расширились, это были огромные деньги.

— Конечно сахиб, я выполню вашу просьбу и сберегу деньги детей, — поклонился он мне.

— Тогда спасибо за гостеприимство, я просто не знаю, когда мы увидимся следующий раз, — я поднялся и ещё раз обнявшись с детьми, поковылял с помощью Джабари к повозке, чтобы сделать последнюю поездку по городу и вернутся на корабль. Завтра мы уже отплывали.

1 марта 1464 A . D ., Аликанте, королевство Арагон

Колокола на колокольнях храмов начали звонить, когда первый корабль вошёл в гавань, но почти тут же перестали, поскольку кроме него не было больше ни одного. Жители города, из тех, что были свободны бросились в порт, чтобы увидеть возвращение их сеньора, и какого же было их удивление и печаль, когда они увезли одинокий вернувшийся корабль и раненого графа с замотанным лицом, которого спустили на носилках с корабля и быстро погрузив в повозку, увезли в его дом.

Горожане подождали ещё, думая, что остальная эскадра появится после флагмана, но время шло, а других кораблей не было и пересуды о том, что всё прошло плохо, пошли по городу, переплетаясь в весьма причудливые предположения, до самых невероятных.

Дворяне города Аликанте тут же напряглись, не понимая, чего им ожидать и отправили на разведку сеньора Арсенио, который вернулся задумчивый и печальный, сказавший, что сеньор Иньиго никого не принимает и что всё очень плохо, он почти разорён и не знает, как дальше жить. Новости об этом тут же стремительно разлетелись во все стороны, в том числе и в столицы обоих королевств.

Прошло три дня с прибытия корабля и люди в городе осторожно опрашивая моряков с «Синко Льягас», которые спокойно тратили деньги в тавернах и не сильно переживали за провал рейда, выяснили, что им всё выплатили до последней монеты и в целом они были всем очень довольны и прославляли воинское мастерство графа. Второй причиной волнений дворян города стало то, что граф Латаса купил себе дом, и тоже спокойно тратил деньги, как будто тяжёлое поражение сеньора Иньиго его не коснулось.

Чувствуя некий диссонанс от поведения самого графа Аликанте и его людей, сеньор Арсенио отправился встретиться уже с самим графом Латаса, который встретил его в своём новом доме, занимающимся его ремонтом, ну точнее, отдавая приказы архитектору, что и где он хочет видеть.

— Сеньор Сергио, могу я отвлечь вас на минуту? — поинтересовался Арсенио Алькальде, у него.

— А, сеньор Арсенио, — повернулся на звук голоса Сергио, — разумеется! Простите что не могу пока принять вас достойно, сами видите какой тут бардак.

— Ничего страшного, я всё равно ненадолго, — ответил тот и осторожно спросил, — сеньор Сергио, а как так получилось, что все моряки и солдаты с корабля довольны этим рейдом, вы тоже тратите весьма солидные суммы, а наш граф заперся у себя и никого не хочет видеть?

— Да он тонны писем разбирает, что скопились у него за время его отсутствия, — спокойно ответил граф Латаса, и сердце у сеньора Арсенио впервые тревожно дрогнуло.

— Это единственная причина? — ещё более осторожно спросил он.

— А какая должна быть ещё? — удивился Сергио.

— Ну, например, — сеньор Арсенио, старательно подбирал слова, — неуспешный рейд, потеря всей флотилии…

— С чего вы взяли, что рейд прошёл неуспешно? — удивлённо посмотрел на бледнеющего дворянина, граф Латаса, — всё прошло просто прекрасно!

— Но…но, сеньор Иньиго сказал мне что всё очень плохо, и он разорён, — попытался дословно вспомнить слова графа, Арсенио Алькальде.

Глаза графа Латаса расширились, и он иронично посмотрел на собеседника.

— Сеньор Арсенио, вы знаете Иньиго, столь же долго, как и я, и вы что, ему поверили?

— Но корабли⁈ Его раны⁈ — бледнеющий сеньор Арсенио, пытался подобрать другие аргументы.

— Остальные корабли пошли на Родос для ремонта и зимней стоянки, — терпеливо объяснил ему граф Латаса, — а раны его вызваны только тем, что он сражался с одним знатным воином мамлюков, за лучшие условия мирного договора между ним и их султаном.

— Он проиграл?

— Он победил, так что я не понимаю, с чего вы вообще взяли, что всё плохо?

— Так сказал сам сеньор Иньиго! — не выдержав, закричал Арсенио Алькальде.

Граф Латаса тяжело вздохнул.

— Сеньор Арсенио, я лично видел, что он заработал с этой экспедиции три тысячи флоринов, так что скажите мне пожалуйста сами, в каком королевстве и уголке мира, заработать столько денег всего за полгода — это бедность и разорение?

Сеньор Арсенио в отчаянии схватился за голову.

— Он мне с этим нытьём о своей бедности, ещё в Триполи надоел, — кивнул граф Латаса, — так что больше его слушайте и верьте тому, что касается его финансов. Сеньор Арсенио, ну что вы как маленький ребёнок, нашли кому верить.

Дворянин, почувствовав, что он опустошён, поскольку новости, отправленные всем знакомым, дожидавшимся прибытия графа, оказались не совсем верными, а точнее сказать полностью противоположными от правды.

— Простите граф, мне нужно срочно рассказать об этом остальным, — сеньор Арсенио откланялся и быстрее стрелы бросился останавливать раскручивающийся маховик плохих новостей и грустных писем.

5 марта 1464 A . D ., Аликанте, королевство Арагон

Я лежал в кровати, терпеливо ожидая, когда оба врача закончат делать перевязки, параллельно рассказывая о своих успехах в больнице, которая за самое короткое время обрела такую популярность, что люди в Аликанте ехали даже из Кастилии, а всё потому, что лечение было в ней полностью бесплатным.

— Вы даже не представляете себе, сеньор Иньиго, — мазал рану на боку какой-то вонючей мазью Хаким Шукуруллох, чтобы она заживала быстрее, — сколь велика очередь в больницу и какая огромная практика теперь у меня с Амирдовлатом.

Армянин, занимающийся моим лицом, согласно кивнул.

— У меня никогда не было столько много возможностей для изучения разных болезней, — согласился он, — я почти закончил второй том своих медицинских записок о глазах.

— Если вы не против мэтр Амирдовлат, то мы и его издадим, — сказал я, показав рукой на стеллаж, где были разложены письма по странам и по степени важности, — мне написал Веспазиано да Бистиччи, говорит пришлось допечатывать дополнительный тираж вашей первой книги, поскольку его заказали ему даже из Османской империи.

— У меня уже столько денег, что не знаю, куда и тратить, — улыбнулся старик, — мне много не нужно, а тут разом столько.

— Тогда, может быть, откроете школу для обучения врачей? — предложил я, — докторов всегда не хватает, а уж хороших и подавно. Если вложите свои деньги, я могу помочь вам с выбором места в городе и покупкой земли.

Руки армянина замерли, он удивлённо посмотрел на меня.

— Вы сейчас серьёзно, сеньор Иньиго? Это была моя вторая мечта, после публикации трудов — передавать свои знания другим.

— Скажу даже больше, я выделю вам землю бесплатно, нанимайте строителей и стройте школу, власти вас поддержат, — пожал я плечами.

— Если так, то да, я согласен, — обрадовался он, — вы снова даёте мне свободу?

— Ну трупы не выкапывайте только на кладбищах, — попросил его я, — а в остальном, да.

— А зачем мне выкапывать трупы? — удивился он.

— А как вы тогда изучаете строение человеческого тела? — в свою очередь удивился я и в тот же миг понял, что похоже совершил ошибку.

В глазах двух врачей появились такие знакомые мне нотки научного безумия, что наверно зря я им про это сказал.

— В общем, начинание хорошее, я поддерживаю, — продолжил я, чтобы отвлечь их от мыслей о выкапывании трупов.