— Король хочет выдать её за Эдуарда IV, короля Англии.

— А что Изабелла сделала? — повторил я.

— В присутствии посла португальского короля, сказала, что не выйдет за Его высочество Афонсу V, — покачал головой Каррильо де Акунья, — представь себе, как все были шокированы и какой был скандал после этого.

Я представил, а ещё более того был удивлён, что инфанта послушала моего вредного совета и правда сказав при всех, твёрдое «нет». Сказанное прилюдно, оно связывало королю руки, поскольку церковь не одобряла брак, заключенный без согласия обоих сторон. Это «нет», имело огромные политические риски, если бы он всё же силой выдал Изабеллу за португальского короля, и Энрике не рискнул этого сделать.

— Именно поэтому Его высочество и решил озаботиться буллой, чтобы иметь больший вес на переговорах? — понял я и Каррильо де Акунья кивнул.

— Булла, подписанная папой, делает любой проект брака Его высочества Энрике канонически готовым и подтверждённым церковью, имеет сильное давление на инфанту, которая пойдёт теперь не только против короля, но и папы, тем самым лишая её части юридических аргументов против брака, предложенного королём.

— М-да, дела, — покачал я головой.

— А ты с чем приехал? — поинтересовался у меня Каррильо де Акунья, когда мы вошли в его логово и он закрыл дверь на засов, — весь двор гудит от подарков, что ты привёз королю.

— Как всегда, по делу, ваше преосвященство, — улыбнулся я ему, — король в благодарность за эти подарки предложил мне аренду любые серебряные шахты, а поскольку я несколько занят сейчас, визитами по всем своим знакомым, то не могли бы вы с маркизом де Вильена выбрать самое ценное, что принесёт нам ещё больше денег?

— Конечно, не беспокойся, я слышал об этом и сам хотел предложить тебе помощь, — кивнул он, — эти твои новые талеры просто прекрасны, мы с племянником очень довольны сотрудничеством с тобой, так что с радостью отберём лучше, после того, чем мы владеем сейчас.

— Только в этот раз мы не будем отбирать шахты у текущих владельцев, — предупредил его я, — точнее не так, мы предложим им партнёрство за то, что они дадут деньги на ремонт шахт под наши стандарты, а также поддержание их работы и охраны, за это они будут получать от нас прекрасные, свеже отчеканенные серебряные монеты.

— А-а-а, не хочешь как в случае своей семьи влезать в конфликт с их нынешними владельцами, — мгновенно понял он мой замысел, — хочешь оставить им процентов десять? Чтобы они радовались, что у них не отобрали всё?

Я улыбнулся, приятно было разговаривать с умным человеком.

— Не совсем так, ваше преосвященство, — покачал я головой, поскольку уже много раз думал об этом, — я предлагаю создать «Серебряную лигу», где главными партнёрами будем мы с вами, Хуаном Пачеко и Педро Хироном, и также пригласим других вкладчиков. Мы вкладываем в дело доходы уже с существующих наших трёх основных шахт, а также королевские лицензии на аренду других, то есть козырь, которого нет ни у кого. Другие вкладчики же вкладывают свои нынешние шахты, охрану, рабочих и всё что понадобиться, чтобы руда переправилась из Кастилии на наш рудный комбинат в Аликанте.

— Ты хочешь разделить даже текущие доходы на всех? — изумился Каррильо де Акунья моему предложению, — но зачем?

— Я предлагаю делить тридцать на семьдесят на все доходы Лиги, — кивнул я, — это разово даст нам небольшую потерю доходов, но зато работает на перспективу. Мы с вами можем получить вообще целиком монополию на королевские лицензии аренды рудников и принимать в Лигу всех, у кого есть шахты.

— Не только наших друзей, но и врагов? — архиепископ наконец стал понимать размах моей задумки.

— Именно, ваше преосвященство, наша задача принимать в Лигу всех, у кого есть серебряные шахты. Доходы мы будем делить так: нам четверым, как главным держателям основных шахт и королевских лицензий пятнадцать процентов за переработку, десять процентов за лицензии, пять процентов за использование нашей ртути, и всё это от всего добытого. Вкладчики же обеспечат работу своих шахт, логистику, охрану и будут получать на всех семьдесят процентов, согласно своим долям вклада в общее дело. Это убьёт сразу несколько зайцев, главный из которых — мы из врагов, отнимающих собственность, превращаемся в партнёров, с которыми лучше договариваться, чем ссориться. Поскольку лучше иметь семьдесят процентов со всего и спокойно, чем сто процентов, которые могут в любой момент отнять. К тому же это ведь поможет вам, в том числе, навести мосты даже с теми людьми, которые вас сейчас на дух не переносят. Согласитесь, это стоит небольшой временной потери денег?

Змий-искуситель по имени Иньиго де Мендоса, со знаниями о совместном распределении рисков и экономики двадцать первого века, посмотрел наивным взглядом на архиепископа Толедо, который явно понял весь размах и суть предлагаемой идеи, но даже для такого умного человека как он, размах показался слишком грандиозным.

— Это как-то слишком масштабно Иньиго, и я не уверен, что Хуан на это согласится, — покачал он головой.

— Тогда я сразу говорю, что в этот раз я не буду втягиваться в противостояние с другими грандами, — просто ответил я, — оставим текущие доходы и будем смотреть, как истощаются со временем наши шахты.

Каррильо де Акунья задумчиво посмотрел на меня.

— Я не спорю, твоя идея безусловно хороша, — вздохнул он, — но уж как-то слишком нова, не знаю, согласятся ли на это остальные держатели шахт.

— Первыми позовите своих друзей, — подсказал я ему, — потом, видя то, как их не лишают шахт, подтянутся и все остальные. Прелесть ещё будет в том, что нам и следить не нужно будет за тем, как они делят свои проценты, они сами будут за друг другом следить лучше любой собаки.

— Это да, эти за серебро глотки порвут любому, — согласился со мной священник.

— Ну и не стоит забывать о двух важных моментах: первый — у меня в Аликанте всё производство и я беру пятнадцать процентов от всего переработанного из руды в металл, чтобы обеспечить работу завода, второй — ртуть, нужная для производства серебра, тоже у нас, — заметил я с улыбкой, — так что используя два этих рычага мы в случае чего, не просто будем задерживать выплавку серебра самым строптивым, но ещё я готов поделиться с вами частью процентов от переработки, если вы будете активнее привлекать владельцев серебряных шахт в образуемую нами «Серебряную лигу».

— Сколько именно процентов ты готов уступить мне за каждого приведённого владельца шахты? — тут же заинтересованно спросил он у меня, услышав о возможности раздела моих процентов по переработке руды в серебро.

— По два процента с каждой шахты, которую вы лично приведёте в Лигу, ваше преосвященство, и по три, если её владелец поможет привлечь новых участников. Разумеется, это только с тех рудников, что войдут в Лигу по вашему посредничеству.

Каррильо де Акунья удивлённо смотря на меня, покачал головой.

— Твой ум, Иньиго, — тяжело вздохнул он, — с каждым годом изобретает всё новые и новые способы заработка денег. Страшусь уже что будет, когда ты вырастешь.

— Мы с вами тогда будем ещё больше зарабатывать? — предположил я, на что он усмехнулся.

— Я в принципе не против попробовать, — ответил он, после минутного раздумья, — главное теперь убедить в этом Хуана.

— А вы намекните ему, что привезли буллу от папы, сильно развязывающую королю Энрике руки в выборе кандидатов на роль мужа инфанты, — я понизил тон, — а также то, что, например свадьба Педро Хирона на инфанте королевской крови, здорово бы способствовала укреплению связей вашего рода с династией Трастамара и не только в Кастилии

Архиепископ Толедо с таким изумлением посмотрел на меня, что мне даже на мгновение стало стыдно, что я торгуюсь Изабеллой налево, и направо, хотя точно знаю, что она достанется только Фердинанду. Главное конечно, чтобы инфанта меня потом за такое не убила.

— Ты серьёзно? — произнес он с волнением, — это была бы огромная победа для нашей семьи и честь, породниться с королевским домом!