— Старейшина Янь созывает экстренное собрание, — сказал он без приветствия. — Что-то случилось. Что-то серьезное.

Действительно серьезное, как оказалось. В зале собраний Павильона Тлеющих Углей было непривычно тесно — пришли все выжившие носители нестабильного пламени. Двадцать три человека из пятидесяти, начавших год.

Старейшина Янь выглядел мрачнее обычного. Его огненная рука пульсировала тревожным красным светом — признак сильного волнения.

— Этой ночью произошел инцидент, — начал он без предисловий. — Трое учеников западного крыла… освободились.

Западное крыло. Место, где содержались те, кого поглотило безумное пламя. Живые факелы, потерявшие разум.

— Как это возможно? — спросила Хуан Мэй. — Защитные печати…

— Были разрушены изнутри. Кто-то или что-то помогло им. — Янь сделал паузу. — Двоих удалось усмирить. Третий сбежал. Мы считаем, что он все еще на территории клана.

Беглый безумец с неконтролируемым пламенем где-то рядом. Прекрасное начало дня.

— Почему вы говорите нам? — спросил я.

— Потому что беглец — бывший носитель Солнечного Пламени. У Хун, достигший четвертой ступени пять лет назад. Его пламя… оно может чувствовать других носителей. Особенно вас, — он посмотрел на меня.

Конечно. Потому что моей жизни не хватало сумасшедшего огненного маньяка, охотящегося конкретно на меня.

— Что вы от нас хотите?

— Бдительности. И… приманки. — Янь явно не был рад этой части. — Патриарх приказал использовать вас, чтобы выманить У Хуна. Особенно тебя, Чжоу Сяо. Твое Солнечное Пламя — маяк для него.

— То есть я должен сидеть и ждать, пока меня попытаются убить?

— Не убить. Поглотить. В своем безумии У Хун верит, что поглощение другого Солнечного Пламени вернет ему разум. — Янь покачал головой. — Это невозможно, но попытка будет фатальной для обоих.

Замечательный план. Использовать меня как наживку для ловли безумца. И это за два с половиной месяца до Турнира.

— Я бы мог высказать просьбу? — поинтересовался я.

Янь поднял бровь.

— Если я выживу и помогу поймать У Хуна, хотелось бы узнать о его технике. Третья ступень Солнечного Пламени — даже записи о ней будут полезны.

— Это не мне решать… Но мне нравится твоя дерзость.

После собрания я вернулся к рутине подготовки. Но с одним изменением — теперь я постоянно держал Взгляд сквозь пламя активным, сканируя окружающее пространство на предмет аномальных источников тепла.

Утренняя тренировка прошла напряженно. Все были на взводе, ожидая нападения в любой момент. Даже обычные спарринги превратились в фестиваль паранойи — каждый удар мог быть атакой безумца.

Я отрабатывал Плазменную Искру с Ли Мэй.

А, да — так, без излишней скромности, я назвал гибридную технику Огня и Молнии. За две недели с момента создания техники я довел ее до уровня Новичка и мог создать три искры одновременно и поддерживать их до восьми секунд.

— Стабильность улучшается, — отметила Ли Мэй, наблюдая, как искры вращаются вокруг меня. — Но разрушительная сила падает, при том, что она и так была невысока. Ты жертвуешь мощью ради контроля.

— Лучше контролируемая искра, чем неконтролируемый взрыв.

— Философия труса.

— Философия выжившего.

Она хмыкнула, но не стала спорить. За месяцы совместных тренировок мы научились понимать друг друга почти без слов. Наша синхронизация пламени достигла уровня, когда мы могли создавать сложные конструкции из переплетенного огня.

Сегодня мы пробовали новую технику — Огненный Лотос. Идея была взята из древнего трактата: создать многослойную структуру из разных типов пламени, где каждый слой усиливает следующий.

Я создал ядро из Солнечного Пламени. Ли Мэй окружила его оболочкой из обычного огня. Потом я добавил искру в центр ядра. Она — слой уплотненного пламени.

На пятом слое конструкция задрожала.

— Держи ритм! — крикнула Ли Мэй.

Но было поздно. Лотос схлопнулся, создав взрывную волну, которая отбросила нас в разные стороны. Я врезался в стену… в очередной раз ушиб уже привычные ко всему ребра.

— Семь секунд, — констатировала Ли Мэй, поднимаясь. — На секунду больше, чем вчера.

Прогресс. Медленный, болезненный, но прогресс.

В обед я отправился в библиотеку продолжить изучение найденных научных записей о культивации. За две недели я перевел примерно треть формул на понятный язык и начал видеть закономерности.

Культивация следовала математическим законам. Не жестким, как физика или химия на Земле, но законам. Энергия подчинялась уравнениям, похожим на термодинамику. Прорывы между ступенями соответствовали фазовым переходам вещества.

И самое интересное — существовал теоретический предел. Девятая ступень была не вершиной, а границей. За ней система ломалась, правила переставали работать.

«Уравнение Предела показывает, что при достижении критической массы энергии происходит коллапс энергетической матрицы культиватора. Это либо уничтожает субъекта, либо трансформирует его в нечто, выходящее за рамки нашего понимания. Мы называем это Вознесением, но по сути это смерть в текущей форме существования.»

Энергия, сравнимая с небольшой звездой. И люди достигали этого уровня. Становились ходячими звездами.

А потом исчезали.

— Интересное чтение? — раздался знакомый голос.

Бай Лин, библиотекарь со странными белыми глазами, стояла рядом. В руках у нее был поднос с чаем и печеньем.

— Обеденный перерыв, — пояснила она, садясь напротив. — И любопытство. Ты единственный за последние пятьдесят лет, кто читает эти записи.

— Почему другие не интересуются?

— Потому что это опасное знание. Не запрещенное, не порицаемое… просто вредное для многих. Понимание механики культивации может сломать культивацию. Когда знаешь, как это работает, магия исчезает.

— Или становится более управляемой.

Она наклонила голову, изучая меня своими странными глазами.

— Твоя энергия стала более структурированной с момента нашей последней встречи. Но также более… фрагментированной? Словно в тебе несколько разных источников силы, плохо интегрированных друг с другом.

Солнечное Пламя. Искра молнии. След связи с демоническим барсуком. И что-то еще, что я пока не мог идентифицировать.