Ли Мэй нашла меня на крыше, где я медитировал под звёздами.

— Впечатляющие бои, — сказала она, садясь рядом.

— Спасибо.

— Но ты не рад.

— Должен?

— Большинство было бы в экстазе от такого успеха.

Я посмотрел на звёзды.

— Знаешь, что каждая звезда — это огромный шар плазмы, медленно сгорающий в пустоте? Миллиарды лет горения, и потом — либо медленное угасание, либо взрыв, уничтожающий всё вокруг. Мы как маленькие звёзды. Горим, светим, согреваем. А потом гаснем, оставляя только пепел.

— Философия, опять? Тебя нельзя пускать в библиотеку.

— Реальность. У Хун был одним из сильнейших. Где он теперь? В клетке, безумный и сломленный. Старейшина У жил двести сорок лет. Что осталось? Горстка пепла. Патриарх могущественен. Но и он однажды сгорит.

Она молчала, глядя на звёзды.

— Тогда зачем все это? Зачем сражаться, развиваться, стремиться к силе?

— Не знаю. Может, в этом и смысл — искать ответ, пока горишь. Или просто гореть как можно ярче, пока есть топливо.

— А ты? Как ты хочешь гореть?

Я задумался.

— Полезно. Хочу, чтобы мой огонь согревал, а не сжигал. Освещал путь, а не ослеплял. Защищал, а не уничтожал. Но пламя… у пламени своя воля. И она редко совпадает с желаниями носителя.

Мы сидели в тишине, каждый погружённый в свои мысли.

[Достигнуто понимание]

Ты начинаешь видеть дальше силы и славы. Это первый шаг к истинной мудрости. Или к экзистенциальному кризису. Время покажет, какая судьба тебя ждёт.

Месяц до Турнира. Интенсивная подготовка ста отобранных. Групповые тренировки, спарринги, изучение потенциальных противников из других кланов.

И слухи. Постоянные слухи о том, что грядёт на Турнире.

Клан Небесного Грома выставлял троих учеников с природным сродством к молнии. Клан Текущей Воды — мастеров иллюзий, способных топить противников в их собственных мыслях. Клан Неколебимой Земли — живые горы, неуязвимые для физических атак. Клан Царственного Металла — убийц, чьи клинки разрезали само пространство.

И мы. Клан Огненного Феникса. Считавшийся самым слабым уже столетие.

Но у нас были свои козыри.

Две недели до Турнира патриарх собрал финальное совещание.

— Правила изменились, — объявил он. — Император мёртв больше полугода, временное правительство разваливается. Турнир будет не просто соревнованием — это будут настоящие бои без правил. Смертельные техники разрешены. Убийства не наказываются.

— У каждого из вас будет телепортационный талисман, — продолжил патриарх. — Одноразовый, вернёт в клан при активации. Но использование означает выбывание из Турнира. Позор хуже смерти, но лучше, чем потеря перспективного ученика.

Он посмотрел на каждого из нас.

— Я не требую от вас победы. Требую, чтобы вы показали, что Огненный Феникс ещё жив. Что наше пламя ещё горит. И если потребуется — чтобы сожгли любого, кто встанет на пути.

Воодушевляющая речь.

После совещания ко мне подошёл патриарх.

— Отдельное задание для тебя. В Турнире будет участвовать наследник клана Царственного Металла — Цзинь Лун. Ему восемнадцать, несмотря на всего лишь первую ступень — Отблеска Клинка — очень опасен, скорее всего, его путь схож с твоим. Если встретишься с ним — убей его.

— Имей в виду, у него есть техника Разрезающая Судьбу. Один взмах — и противник не просто умирает. Его существование стирается из реальности. Защиты нет.

Весело, просто обосраться.

— И такое разрешено на Турнире?

— Теперь разрешено всё. Это не соревнование, Чжоу Сяо. Это война за трон. И в войне нет правил.

Последний день перед отъездом на Турнир. Я стоял на крыше Павильона, глядя на клан, который стал моим домом за последние месяцы. Несовершенный, жестокий, но дом.

Завтра начнётся битва, которая определит будущее империи.

И я, попаданец из другого мира, носитель изменённого пламени, буду в центре этой битвы.

[Дорога судьбы достигает развилки]

Все подготовки завершены. Все карты розданы. Завтра начнётся игра, где ставка — жизнь, а выигрыш — сомнителен. Ты готов? Глупый вопрос. Никто никогда не готов к войне. Но война не спрашивает разрешения.

Пламя тоже не спрашивало. И не будет.

Гори ярко, Чжоу Сяо. Гори, пока можешь.

Утро отъезда выдалось, безо всякой иронии, торжественным. Что, учитывая нашу специфику — клан, в котором могут самовозгореться от избытка эмоций, — было одновременно впечатляюще и тревожно. Слишком много пафоса иногда предвещает, что кто-то скоро станет пеплом. Желательно — не я, да только кто бы спрашивал.

Сто учеников клана Огненного Феникса, отобранных для участия в Турнире, стояли ровными рядами на главной площади. Мы все были в парадных робах — не наши привычные серые тряпки или рабочие одеяния, а настоящие произведения искусства. Темно-красная ткань с золотыми узорами, вышитыми настоящими нитями из концентрированной огненной энергии. Они слабо светились, реагируя на пламя носителя. На спине каждого красовался символ феникса, размером с ладонь, который словно дышал, когда двигался.

Моя роба, к слову, светилась ярче остальных. Побочный эффект Очищения — мое пламя было настолько концентрированным, что реагировало даже на такие мелочи. Не то чтобы это меня радовало. Выделяться в толпе культиваторов, где каждый готов перегрызть горло за место под солнцем, было примерно так же разумно, как носить табличку «бейте меня первым» на спине.

Патриарх стоял на возвышении, окруженный старейшинами. Он выглядел… странно. Не то чтобы плохо, не больной — странно. Слишком напряженно для человека, просто отправляющего учеников на турнир. Будто знал что-то, о чем мы не догадывались. Либо он нервничал, либо…

Хрен его знает. Большие люди всегда что-то знают, чего не знают маленькие. Обычно это что-то заканчивается тем, что маленькие люди умирают, а большие выражают глубокие соболезнования.

— Ученики клана Огненного Феникса! — голос патриарха прокатился по площади, не нуждаясь в усилении. Когда ты достиг седьмой ступени, твой голос тоже становится оружием. — Сегодня вы отправляетесь защищать имя нашего клана. Не иллюзию чести, не видимость славы, а саму суть того, что значит нести пламя.

Красиво сказано. Интересно, сколько из нас вернется, чтобы сохранить в памяти красоту формулировок?