Таланты:

[Дитя Забытого Пламени] — Редчайший

В глубинах твоей души дремлет память о пламени, которое горело до рождения звезд, которое, погаснув, дало начало миру. Ты не помнишь этого, но огонь помнит тебя. Иногда, в моменты между сном и явью, ты слышишь шепот тех, кто сгорел в первозданном хаосе. Они зовут тебя домой.

Эффект: Огонь признает тебя своим, но эта связь нестабильна. Любое пламя может стать твоим союзником или твоей погибелью. Техники огня даются легче, но каждая из них несет риск самосожжения.

[Пустота Между Искрами] — Аномальный

Там, где другие видят границы между элементами, ты видишь пустоту. Не отсутствие всего, но присутствие чего-то иного. Что-то смотрит оттуда на тебя. Что-то, что не должно существовать в упорядоченном мире культивации, что не должно существовать вообще.

Эффект: Твое восприятие энергий искажено. Ты видишь то, что скрыто, но платишь за это ясностью обычного зрения. Медитация приносит откровения и кошмары в равной мере.

Способности:

[Прикосновение Первородного Пламени] — Уровень 0/10

Прежде чем мир обрел форму, существовал только огонь — не тот огонь, что греет очаги смертных, но само понятие изменения, энтропии, преображения. Ты можешь призвать лишь тень тени этой силы, но даже она со временем будет способна переписывать законы реальности в малом масштабе.

Текущее понимание: Ты можешь зажечь пламя усилием воли, но не контролируешь его природу. Иногда это обычный огонь. Иногда — нечто иное, что не должно существовать в материальном мире.

Навыки:

[Дыхание Пепла] — Начальный

Древняя техника медитации, где каждый вдох — это рождение звезды, каждый выдох — ее смерть. Ты пока способен лишь на искры, но со временем…

[Взгляд сквозь Пламя] — Не освоен

Способность видеть истинную природу пламени. Но будь осторожен — некоторые истины лучше оставить нераскрытыми.

Состояние:

— Тело: Хрупкий сосуд, грозящий треснуть от первого прикосновения истинной силы

— Разум: Колеблется между ясностью и безумием откровения

— Дух: Пробужден, но неустойчив, как пламя свечи на ветру

— Карма: [Информация недоступна — слишком низкий уровень понимания]

Предупреждение: Твое тело не готово к силе, которую ты принял. Без укрепления основы ты сгоришь изнутри в течение одного оборота луны. Но помни: иногда сгореть — это не конец, а начало чего-то большего.

Я покачнулся, придерживаясь за голову. Информация обрушилась на меня не постепенно, а сразу, целиком, словно кто-то влил расплавленный свинец прямо в мозг. И самое пугающее — я понимал каждое слово, каждый намек, каждое предупреждение. Это знание не было человеческим, не было даже чем-то, предназначенным для людей. Оно пришло откуда-то извне, из-за границ привычной реальности… и, как будто, было всегда.

Пламя внутри меня устроилось где-то в районе солнечного сплетения, но теперь я чувствовал его иначе. Это было не просто тепло, не просто жар — это было присутствие. Что-то живое и древнее свернулось клубком в моей душе и теперь наблюдало за миром моими глазами.

— Церемония окончена! — объявил главный старик. — Чжоу Сяо — внешний ученик особого ранга. Остальные результаты будут объявлены после совещания старейшин. Всем разойтись!

Но никто не двигался. Все продолжали пялиться на меня, и я начинал понимать, что вляпался по самые помидоры. Быть особенным в мире культивации — это как ходить с мишенью на спине. Все захотят либо подружиться из корысти, либо уничтожить из зависти. За исключением большинства, которое пожелает и то, и другое.

— Чжоу Сяо, следуй за мной, — приказал один из старейшин, тот самый с хитрыми глазами. — Патриарх школы желает поговорить с тобой лично.

Патриарх. Ну конечно. Большой босс местной шарашки заинтересовался аномалией. Что может пойти не так?

Следуя за стариком через бесконечные дворы и переходы, я лихорадочно пытался сообразить, что делать дальше. С одной стороны, у меня появился какой-то дар к огню, что в мире культивации — читерство уровня бога. Наверное. С другой стороны, я понятия не имею, как этим пользоваться, что вообще происходит и почему у меня в голове появляются воспоминания, которых быть не должно. А, ну и полной уверенности, что вот это вот все происходит на самом деле тоже нет.

И самое главное — что случилось с настоящим Чжоу Сяо? Он умер, и я занял его тело? Или мы как-то слились? Или это вообще не его воспоминания, а что-то связанное с этим огненным даром?

Мы остановились перед массивными воротами из красного дерева, украшенными золотыми фениксами. Старик что-то прошептал, ворота беззвучно открылись, и мы вошли в зал, от роскоши которого глаза полезли на лоб.

Нефритовые колонны, поддерживающие потолок, расписанный сценами из, видимо, каких-то местных мифов. Пол из полированного обсидиана, в котором отражалось пламя сотен свечей. Стены, увешанные свитками с каллиграфией и картинами, изображающими горные пейзажи и огненных птиц. И в глубине зала, на возвышении, сидел человек.

Патриарх школы клана Огненного Феникса выглядел… обычно. Не древний старик с бородой до пола, как я ожидал, а мужчина средних лет с аристократическими чертами лица и глазами, в которых плясали настоящие огоньки. Одет просто — красное одеяние без особых украшений, только золотой феникс на груди.

Но от него исходила такая аура силы, настолько невообразимая мощь, что хотелось упасть на колени и молить о пощаде. Или о прощении, даже если и носил носки исключительно на ногах. Это было даже не давление — просто присутствие существа, находящегося на совершенно другом уровне бытия. Как если бы муравей вдруг осознал, что стоит перед человеком.

— Чжоу Сяо, — произнес патриарх. — Или мне следует называть тебя иначе?

Я похолодел. Неужели он знает? Видит, что я не тот, за кого себя выдаю? И что делать?

— Я не понимаю, о чем вы, уважаемый патриарх, — ответил я, стараясь говорить максимально почтительно. В конце концов, этот человек может стереть меня в порошок одним щелчком пальцев.

Патриарх усмехнулся.

— Не понимаешь? Мальчик из деревни, никогда не видевший огня ближе, чем в печи или костре, вдруг проявляет природное сродство на таком уровне, которого не было явлено не то что полсотни — полторы сотни лет? Твое тело помнит пламя, даже если твой разум этого не осознает. Вопрос только в том, откуда эта память.

Он встал и медленно спустился с возвышения. С каждым его шагом температура в зале росла. К тому моменту, как он остановился передо мной, воздух дрожал от жара.