Я откинулся на спину, глядя в потолок. Итак, что у нас есть?

Огонь бьет молнию (высокая температура плавит проводящие пути). Молния бьет воду (электричество и жидкость — плохая комбинация для воды). Вода бьет огонь (классика). Земля бьет молнию (непроводящий материал). Огонь бьет металл (плавит его). Но металл бьет… всех? Или у него есть слабость, которую я не знаю?

Круг противостояний был неполным. Чего-то не хватало в этой системе.

[Шепот древнего знания]

Ты пытаешься найти систему в том, что система лишь на поверхности. Пять стихий — не элементы примитивной периодической таблицы. Это философские концепции, облаченные в форму энергии.

Огонь — не температура. Это изменение.

Молния — не электричество. Это решение.

Вода — не жидкость. Это течение.

Земля — не камень. Это постоянство.

Металл — не сплав. Это разделение.

Противостояния меж ними — не физические законы. Это конфликты идей. Изменение противостоит постоянству. Решение конфликтует с течением. Разделение отрицает слияние.

Понимаешь? Нет? Это нормально. Большинство культиваторов живут и умирают, не понимая, что они манипулируют не веществом, а концепциями.

А ты… ты начинаешь видеть глубже. Опасно глубже. Видеть слишком глубоко — значит увидеть то, что лучше оставить невиданным.

Я сел, записывая мысли. Если стихии — это концепции, то техники — это… аргументы? Способы убедить реальность, что твоя концепция сильнее чужой?

Бред. Но бред, который объяснял многое.

Почему моё Солнечное Пламя было сильнее обычного огня? Потому что оно воплощало более фундаментальную концепцию изменения — изменение на уровне самой энергии, а не просто материи.

Почему техника Цзинь Луна могла стирать существование? Потому что металл как «разделение» доведен до абсолюта — разделение между бытием и небытием.

Я потер виски, чувствуя приближение головной боли. Философия культивации была похожа на наркотик — чем больше углубляешься, тем меньше понимаешь, но тем сильнее хочется понять больше.

Закрыл глаза, позволяя телу расслабиться. Разум все еще был активен, перебирая возможности, но физическая усталость брала свое.

Хватит на сегодня.

Утром первого дня турнира Солнечное Пламя внутри было так возбуждено от предвкушения боя, что температура подскочила до точки, где простыни начали тлеть.

— Успокойся, — пробормотал я, обращаясь к огню. — Еще даже завтрака не было.

Пламя неохотно утихло. Видимо, даже нечеловеческие силы внутри меня понимали важность завтрака перед попыткой не умереть в бою.

Я встал, подошел к окну. Столица просыпалась, но не так, как обычно. В воздухе висело напряжение — густое, почти осязаемое. Сегодня начнется Турнир Восходящего Дракона. Сегодня пятьсот культиваторов начнут убивать друг друга за право определять будущее империи.

Весело. Просто обосраться от радости.

[Рассвет первого дня]

Солнце поднимается над городом, что построен на костях предыдущих столиц. Свет его падает на арену, где сегодня прольется кровь.

Кровь культиваторов — не просто алая жидкость. Она пропитана энергией, волей, амбициями. Каждая капля, упавшая на песок арены, оставляет след. Через неделю арена будет пропитана силой сотен павших.

И земля запомнит. Земля всегда помнит тех, кто умер на ней.

Готов ли ты добавить свою кровь к этому коктейлю? Или предпочтешь пролить чужую?

Я умылся холодной водой, которая тут же превратилась в пар от соприкосновения с кожей. Побочный эффект Очищения становился все более выраженным. Еще месяц-другой, и я не смогу прикасаться к обычным людям, не обжигая их.

Что ж. Добавим это в список «причин, почему я медленно перестаю быть человеком».

Жеребьевка состоялась сразу после завтрака. Все пятьсот участников собрались в центральном зале Павильона Пяти Стихий — огромном помещении с куполом, расписанным сценами древних битв. Каждая сцена была выполнена из застывшей энергии соответствующей стихии, создавая странный эффект движения в неподвижности. Огненные воины сражались с водными, земляные титаны противостояли молниеносным убийцам, металлические клинки разрезали все перечисленное.

Веселая такая роспись. Прямо вдохновляющая на подвиги.

В центре зала парила сфера из чистого света, размером с карету. Внутри нее плясали символы — иероглифы, руны, знаки, которые я не мог прочитать, но почему-то понимал их суть. Имена. Все наши имена.

— Система жеребьевки основана на принципе истинной случайности, установленном Небесами, — объявил один из организаторов, культиватор седьмой ступени в золотой робе. — Никто не может повлиять на результат. Ни подкуп, ни связи, ни сила. Только воля судьбы определяет, кто с кем сразится.

Красиво сказано. Интересно, он сам верит в эту чушь? В мире, где культиваторы высоких ступеней могут разрушать горы, кто-то всерьез полагает, что они не могут повлиять на магический шарик жеребьевки?

Впрочем, может, именно поэтому жеребьевка происходит публично. Слишком много свидетелей для откровенной манипуляции.

— Первая ступень — красный сектор! — крикнул организатор, и сфера вспыхнула алым светом.

Символы внутри начали перемещаться, группироваться, формировать пары. Процесс занял несколько минут, сопровождаясь напряженной тишиной. Каждый надеялся избежать сильнейших противников в первом раунде. Каждый знал, что это тщетная надежда.

Когда символы застыли, организатор взмахнул рукой, и в воздухе материализовалась огромная таблица. Сто имен участников первой ступени, разделенные на пятьдесят пар.

Я нашел свое имя быстро. Чжоу Сяо против… Ши Вэя. Клан Неколебимой Земли.

Танк. Разумеется. Потому что боги юмора в этом мире явно имели специфическое чувство этого самого юмора.

— Нервничаешь? — спросил подошедший Чэнь Ю.

— Было бы странно не нервничать перед боем, где противник может убить меня легально.

— Рационально. — Он посмотрел на таблицу. — Ши Вэй. Я о нем читал. Пятнадцатилетний ветеран клана Земли, специализация — защитные техники. Его прозвище «Несокрушимая Гора». Говорят, никто ниже третьей ступени не смог пробить его защиту.

— Воодушевляешь.

— Просто констатирую факты. — Он пожал плечами. — Но у тебя есть Солнечное Копье. Техника третьей ступени должна пробить.

— Если я успею ее подготовить до того, как он превратит меня в лепешку.

— Вот именно. Тактика?