Ночью я не мог спать. Раны от когтей У Хуна пульсировали странным жаром — не болью, а чем-то иным. Словно его пламя оставило след.

Я сел медитировать, изучая повреждения внутренним зрением. И обнаружил кое-что странное.

В местах ранений мое Солнечное Пламя изменилось. Стало плотнее, горячее, более… агрессивным? Словно переняло часть характеристик пламени У Хуна, словно чему-то у него научилось. Или вспомнило.

[Обнаружена мутация]

Контакт с безумным Солнечным Пламенем четвертой ступени оставил след. Твой огонь адаптируется, учится, эволюционирует. Это может ускорить твой рост. Или привести к тому же безумию. Наблюдай за изменениями. И будь готов к последствиям.

Я провел остаток ночи, экспериментируя с измененными участками пламени. Они действительно были сильнее — температура выше на двадцать процентов, плотность почти двойная. Но и контроль был сложнее — огонь постоянно пытался вырваться, сжечь, уничтожить.

К утру я научился изолировать измененные участки, создавая внутренние барьеры. Не идеальное решение, но временно сработает.

Утром, как обещано, мне передали записи У Хуна. Три свитка, запечатанные воском с символом патриарха.

Я развернул первый и погрузился в чтение.

«День первый после прорыва на третью ступень. Солнечное Пламя изменилось качественно. Теперь оно не просто горит — оно живет. У него есть воля, желания, голод. Я должен постоянно кормить его, иначе оно начинает питаться мной.»

«День тридцатый. Научился технике Солнечного Копья — концентрация всего пламени в одну точку для пробития любой защиты. Мощность невероятная, но расход энергии критический. После одного использования — полное истощение.»

«День шестидесятый. Пламя говорит со мной. Не словами — образами, эмоциями, инстинктами. Оно показывает мне видения горящих миров, умирающих звезд, первородного огня, из которого родилась вселенная. Красиво и ужасающе.»

«День стодвадцатый. Я больше не уверен, где заканчиваюсь я и начинается пламя. Мысли путаются. Иногда я забываю, что я человек. Иногда мне кажется, что человечность — это болезнь, которую нужно выжечь.»

«День… не помню. Время потеряло смысл. Есть только огонь. Вечный, прекрасный, всепоглощающий. Я должен найти других. Поглотить их искры. Стать полным. Стать солнцем. Сжечь мир и возродить его в пламени. Это не безумие. Это прозрение.»

Последние записи были нечитаемы — просто обугленные следы на бумаге, словно он писал пальцем из чистого огня.

Между строк свитков У Хуна были записи. Формулы, диаграммы, комментарии. Солнечное Копье. Корона Пламени. Тело Звезды. Техники третьей ступени, упрощённые для использования культиваторами второй, адаптированные под Солнечное Пламя.

Разумеется, мне рано было их использовать, даже понять толком не получалось. Разумеется, я попытался.

Начал с самой простой, самой близкой — Короны Пламени, своего рода гибрида моих Щита Пламени и Взгляда сквозь Пламя. Создание ореола из пламени вокруг головы, который защищает от ментальных атак и усиливает восприятие.

Первая попытка закончилась опалёнными волосами. Вторая — ожогом кожи головы. На десятой я смог создать корону… как мне показалось. Очнувшись у целителя, чуток отлежался и вернулся в библиотеку.

Я же упорный. Не буду говорить, кто именно упорный.

[Изучается техника третьей ступени]

Предупреждение: Несоответствие уровня

Риск повреждения: Высокий

Потенциальная награда: сомнительная

Ты играешь с силами, которые тебе не по зубам. Это похвально и глупо одновременно. Большинство героев умирают именно так — пытаясь схватить больше, чем могут удержать.

К обеду я довёл время удержания Короны до двух третей секунды, при вполне терпимых ожогах. Не много, но в бою может стать решающим преимуществом.

После обеда неожиданный визит — патриарх лично пришёл в Павильон Тлеющих Углей.

— Чжоу Сяо, — обратился он прямо ко мне, игнорируя поклоны остальных учеников. — Пройдём со мной.

Мы шли через территорию клана в молчании, пока не достигли небольшого сада с прудом и беседкой. Место выглядело простым, но я чувствовал мощные защитные барьеры — здесь можно было говорить о чём угодно без риска подслушивания.

— Ты изучаешь техники У Хуна, — констатировал патриарх, усаживаясь на каменную скамью.

— Я получил их в качестве награды.

— Я не осуждаю. Наоборот, одобряю. Но есть нюанс. — Он посмотрел мне в глаза. — У Хун был моим учеником. Личным учеником. Я видел, как он поднимался, и видел, как падал. Знаешь, что сломало его?

Я покачал головой.

— Амбиции. Он хотел достичь пятой ступени до двадцати лет. Рекорд клана, да и для Пути Молнии впечатляющий результат. Форсировал развитие, принимал запрещённые пилюли, тренировался по двадцать часов в сутки. И достиг цели. Но пламя… пламя не простило спешки. Оно забрало плату — его разум.

— Почему вы мне это рассказываете?

— Потому что вижу в тебе тот же потенциал. И те же амбиции. Турнир через два месяца, а ты всё ещё не достиг порога второй ступени. Искушение форсировать развитие должно быть огромным.

Он был прав. Каждый день я думал о том, чтобы рискнуть и попытаться прорваться на третью ступень немедленно.

— Но ты сдерживаешься, — продолжил патриарх. — Это хорошо. Медленное пламя горит дольше яркого. У меня есть предложение.

— Слушаю.

— Есть техники… не то чтобы секретные или запретные, но неодобряемые. Разумеется, все кланы их используют — с переменным успехом. Разумеется, все участники турнира будут из числа освоивших. Техника Эссенции Солнца — не для увеличения силы, а для её оптимизации. Сжатие пламени до предела, очищение от примесей, кристаллизация энергии. Ты останешься на первой ступени, но станешь близок к начинающим вторым из кланов попроще.

— Какая цена?

— Боль. Невообразимая боль. Процесс займёт неделю непрерывных мучений. Выживают семеро из десяти. И не болтай… ты не из болтливых, но всё же — даже друзья не должны знать.

Семьдесят процентов выживаемости. Для мира культивации — отличные шансы.

— Когда начинаем?

Патриарх улыбнулся.

— Сегодня ночью. Приходи в мой личный тренировочный зал после полуночи. И морально готовься. Это будет худшая неделя твоей жизни. И, возможно, не только этой жизни.

Ну вот что ответить на это… на оба посыла? Вот и промолчал.

Остаток дня прошёл в подготовке. Я предупредил Ли Мэй, что буду отсутствовать неделю — «секретная тренировка». Она приняла это спокойно, только попросила не умереть.