Су Хо избегал смотреть на меня.

Ну что за детство?!

А может, жэто я из нах двоих, уж как-то слишком спокойно эту истинность приняла. Начиталась о ней в любовных романах и уже не воспринимаю её как нечто необычное?! Хотя героини книг часто пытались с ней бороться, не принимали это отсутствие выбора. Кто-то пытался строить отношения с кем-то другим, чтобы доказать себе, что истинность не приговор.

Я же… Собственно, мне не нравилось только то, что физически

я реагирую на Су Хо настолько, что крыша съезжает. По мне это перебор. Хочется иметь мозг при себе в любой ситуации. Хотя, должна признать, вынос мозга компенсируется непередаваемыми ощущениями. Навряд ли такое возможно испытать рядом с обычным мужчиной. К тому же мысль, что это происходит, поскольку мы истинные и эти крышесносные ощущения взаимны — успокоила!

Всё же не хотелось быть односторонней жертвой обаяния божества. То есть я перед ним таю, а он пользуется и одновременно желает убить.

Хотя судя по коротким взглядам, что я ловлю на себе, убить он меня всё равно хочет…

— Пойдём, прогуляемся, — зову его, так как мужчина застыл над тушкой, видимо, сам озадачившись: зачем он вообще это приволок, и возможно ли, хоть какую-то часть приготовить…

Су Хо перевёл на меня несколько растерянный взгляд, в котором тут же мелькнула злоба.

— Идём, — отвечает он.

Некоторое время гуляем молча.

Ловлю себя на том, что когда мы просто молчим, мне с божеством вполне уютно. А ещё, пока не касаемся друг друга, моя крыша остаётся на месте, что несомненный плюс!

— Понимаю, что последняя девушка, которую ты хотел бы видеть в истинных — я. Но ведь нет моей вины в том, что так получилось. Су Хо, я бы могла точно также злиться на тебя, но ведь не делаю этого, — попыталась начать разговор.

— Тебя всё устраивает? Твой истинный — раб!

Я закатила глаза. Наверное, впервые в жизни.

— Хватит всё передёргивать, — поморщилась. — Тебе лишь бы кота за одно место притянуть, только бы не признавать очевидного. Хочешь услышать, что ты не раб, а божество? Так, ты и так это прекрасно знаешь и ведёшь себя соответственно. И тебе не стоит переживать: я на тебя не претендую! Мои планы от этой новости не изменились. Выполним каждый свою часть договора и разойдёмся.

— Ты не понимаешь! — внезапно схватил меня за плечи Су Хо и развернул к себе. — Истинная для тигра может быть только одна — на все века! Никогда я не пожелаю другую женщину! Этого не изменить!

— Но ведь ты и раньше жил без меня, столько веков… Представим, что мы и не встречались… — почти шепчу, ведь навряд ли я сама смогу такое представить.

— Ты так и не поняла? Ты единственная, кого я возжелал и с кем могу обзавестись потомством!

— Подожди, ты что, за всю свою жизнь ни-ни? — поразилась я.

— А ты… — он посмотрел на меня ревностным, прожигающим взглядом.

— Знаешь, говорят два девственника в постели, настоящая беда. Хорошо же, что нам это не грозит? — невинно улыбнулась я…

— Р-р-р-р, — вырвался настоящий звериный рык из нутра мужчины. — Кто?!

И что ему ответить? Как бы я КМС по биатлону, которая окончила универ и уже пару лет работала тренером. Странно дожить до моего возраста и ни разу не быть в отношениях. Другое дело, что эти отношения я предпочитаю не вспоминать, будто их и не было… Хорошо, что я сюда не старушкой попала, а то бы это божество умудрилось мне предъявить, что где-то там у меня не его внуки остались!

— Разве это важно? — спросила я.

— Порочная женщина, — вновь зарычал Су Хо.

Впрочем, учитывая местный менталитет…

— Вот видишь, — пожала я плечами, — нам действительно лучше разойтись сразу после того, как мы сожжём ту картину. Ты меня ненавидишь, а теперь и считаешь порочной. Красота!

Сейчас должно быть обидно, но почему-то на меня напала полная апатия…

— Ты не понимаешь! В тот момент, когда истинные лишаются невинности, божество вступает в полную силу, а истинной даруется бессмертие!

— Что же, значит не судьба…

— Разве ты не осознаёшь, чего лишилась? Ты могла бы стать бессмертной!

— Зачем мне это? Что бы как ты, или как Шуе Ши, медленно сходить с ума?! Бессмертие есть, а старческий маразм, судя по вашему поведению, никто не отменял…

— Йе Рим!

— Су Хо?

— Ты!

— Я, — киваю.

— Значит, ты от меня отказываешься? — спросило это несносное божество, которое всем видом выражало свой протест к истинности, но при этом его крайне оскорбила моя позиция!

— А можно? — уточнила с притворной радостью.

— Нет! — снова рычит.

Он на взводе, но меня это вообще никак не беспокоит…

— Тогда у тебя проблемы.

— Пока ты не уничтожишь прокля́тую картину, — ты моя! И я заставлю тебя помнить лишь моё имя и мои прикосновения!

На всякий случай отстранилась от этого божества подальше. Почти отскочила!

Печально, что он даже не подозревает, что я и так его уже никогда не забуду! Но и растекаться лужицей перед ним, пока он не признал свои чувства ко мне, я не собираюсь. Впрочем, не собираюсь в любом случае и действительно всё ещё собираюсь вернуться домой.

— Так что же тебя так разозлило, Су Хо?! — интересуюсь. — Факт, что именно я твоя истинная, или моё желание продолжать жить своей жизнью?

— То, что ты нашла способ снова вернуть надо мной власть, когда я ещё не успел избавиться от прошлой узды!

— Шуе Ши же освободил тебя. Ты сам сказал, что картина лишь гарантия свободы от потомков.

— Шуе Ши лишь позволил причинять тебе боль, сколько хочу, и при этом умолчал, что ты по-прежнему можешь мне приказывать! — в порыве бешенства признался Су Хо.

— То есть, я могу приказать тебе не причинять мне боли, и ты послушаешься?

— Теперь это неважно, ведь тигр никогда не позволит причинить её своей истинной!

— Другими словами, ты так расстроен, что больше не сможешь причинить мне боль? — возмущённо уставилась я на него. А ведь только подумала, что начала его понимать.

— Я и раньше не мог! Хотел, но не мог смотреть на твои страдания! Ты не понимаешь, что значит веками страдать, вынашивая план мести, в подробностях, представляя, как уничтожу весь этот прокля́тый род, а в итоге сойти с ума от какой-то девчонки, которая ведёт себя так, будто это она прожила тысячелетия!

— Ну, если бы ты не вёл себя как подросток в пубертатный период, со всеми этими перепадами настроения и играми гормонов, то, возможно, и я бы вела себя с тобой иначе.

— Пубертатный… гормонов… — не знаю, что это, но мне не нравится твой тон!

— Так и быть. Выражусь понятным для тебя языком: мне не нравится, что мой истинный ведёт себя словно ребёнок. Мы оказались в равной ситуации. Знаешь, мне неуравновешенное божество, от которого не знаешь, чего ожидать в следующее мгновение, тоже не улыбалось в истинных. Так что прояви накопленную веками мудрость и перестань строить из себя жертву. Лучше скажи: может быть, есть какой-то способ избавиться от истинности?

— Даже смерть не станет её концом!

— Мне тебя пожалеть? — деликатно поинтересовалась я.

— Самое ужасное, что я хочу тебе верить! Верить, понимаешь?! — Су Хо вновь схватил меня за плечи, заглянув в глаза.

— И что в этом ужасного?

— Это раздирает на части!

— Что ж, и здесь мы на равных. Первое время я тоже хотела тебе верить. Точнее, верила. Пока ты меня не разочаровал.

— А теперь?

— А теперь я знаю, что моей смерти ты лишь обрадуешься. Ни истинной, которая может как-то там на тебя влиять, ни наследницы, которая сможет приказать!

— Не смей так говорить! — он порывисто прижал меня к себе.

— А как быть мне, Су Хо. Как быть, когда тебя тянет к мужчине, который так ненавидит? — прошептала ему в грудь.

— Который хотел бы тебя ненавидеть. Там, в пещере, я понял, что готов расстаться с бессмертием, лишь бы сохранить тебе твою короткую жизнь…

Су Хо наклонился и уткнулся мне в шею. Кажется, даже втянул запах.