— Как же так, сынок, после моря и вдруг тайга?

— Голод не тетка, — затянулся я, — заплатить обещали хорошо, а по лесам я с детства болтаюсь.

— С Танькой у тебя серьезно?

— Время покажет.

— Ладно, хоть не соврал, — он затушил сигарету. — Ты где живешь?

— В Сосновой Поляне.

— Почти соседи! Давай-ка я тебя, друг ситный, отвезу домой, а ты в своей тайге подумаешь, нужно ли морочить девчонке голову!

— Спасибо, товарищ командир! Но, во-первых, вам за руль сейчас нельзя, а во-вторых, я обещал вашей дочери, что проведу эти дни с ней. А мое слово верное!

— Я тоже обещал дочери, что выдам ее замуж за офицера. И мое слово, поверь, посильнее твоего будет! Так что давай заключим морское соглашение: я не мешаю тебе держать твое слово, а ты не мешаешь мне держать свое!

Он протянул мне руку.

«Что ж, — решил я, поднимаясь, — появился лишний повод надавить на Спиридона с моим трудоустройством!»

Пожимая руку Николаю Ивановичу, я тогда не знал, что это сама судьба заключила со мной соглашение.

— И еще! — добавил он. — Завтра, а лучше сегодня ночью, вам лучше уехать и провести эти дни подальше отсюда. Ты таежник? Вот и возьми ее с собой куда-нибудь в лес, поучи походной жизни! У нас поселок маленький, мне лишние разговоры не нужны! Задачу понял?

— Так точно!

— После чая можешь приступать! Пошли!

— Я еще немного подышу, — я опустился обратно на крыльцо: «Кто бы сомневался. После подслушанного первой ночью разговора я чего-то подобного и ожидал!»

Тоби вскочил и побежал вслед за хозяином в дом.

Я посмотрел на небо. Звезды здесь были ярче, чем в городе, но из-за белых ночей они все равно были не такие яркие, как на Черном море. Во время службы мы частенько сиживали со Спиридоном на верхней палубе нашего крейсера, глядя в ночное небо и рассуждая о космических вирусах, которые разносятся по вселенной солнечным ветром. Спиридон, а официально военврач, капитан первого ранга Спиридонов Лев Вадимович, был не только главным медиком на флагмане, но и главным вирусологом Черноморского флота. Он-то и стал моим первым научным руководителем по жизни, а не на бумаге.

— Чтобы вывести из строя целый корабль, — начинал он свою первую «лекцию», — не нужны ракеты, несущие сотни боеголовок, достаточно одной консервной банки, несущей кишечный вирус! — и привел в пример английские и американские круизные теплоходы, где норовирус за один день привязывал к унитазу сотни туристов.

— И наша с тобой задача, — назидательно махал он кулаком, — не допустить подобного на вверенном нам корабле!

Он надавал мне кучу научной литературы и закрывал меня с ней в своей каюте, помогая скрыться от вездесущего мичмана, который так и норовил выцепить меня на какую-нибудь учебную тревогу. Поначалу я просто отсыпался, а потом втянулся в чтение, и меня это по-настоящему захватило. Теперь я частенько спорил со Спиридоном о вреде и пользе вирусов, и ему это ужасно нравилось. Многие идеи, которые я выдвигал, были, как я теперь понимаю, бредовые, но он никогда не смеялся над ними.

— Ты должен стать неплохим ученым! — говорил он. — Ты нестандартно мыслишь. И, что самое главное, не боишься свои мысли озвучивать! После службы поступай-ка на биофак, я дам тебе отличную характеристику и позвоню кому надо! У меня в Питере есть друзья. Они замолвят за тебя словечко!

А однажды Спиридон сам удивил меня. В очередной раз сидя под ночным небом, он вдруг заявил:

— А ведь Земля — это тот же корабль! Только плывет он не по океану, а дрейфует вокруг острова-Солнца и боится уплыть на просторы вселенной. А каких там только вирусов не встретишь! — мечтательно протянул он. — Ну да ладно! Рано человечеству еще. Нам бы, вон, со своими вирусами разобраться. Сколько их еще в африканских джунглях прячется?

— Почему в Африке? Что, других мест мало?

— Там они, там, родимые! Где первый человек появился? Правильно, в Африке. А, думаешь, без помощи вирусов обезьяна смогла бы так быстро превратиться в человека?

— Ничего себе быстро. Семь миллионов лет!

— Я думаю, что без вирусов по Земле до сих пор бы бегали мартышки! — улыбнулся он. — Вирусы, как никто, ускоряют мутацию генов и двигают эволюцию вперед. У меня такое подозрение, что вместе с зачатками жизни космос накидал на древнюю Африку кучу метеоритов с разными вирусами.

— Так что, жизнь на Землю пришла из космоса?

— А откуда же еще? Почитай старика Вернадского! Жизнь-то возникла задолго до образования Земли. На многих астероидах и кометах находят органические вещества! По гипотезе Вернадского, метеориты «засеяли» молодую Землю органикой, ну а заодно и вирусами! А сейчас, когда человечество полезло в джунгли, остатки этих вирусов дают себя знать. Откуда, ты думаешь, взялись Эбола и СПИД?

«Тебе бы, Спиридон, научную фантастику писать!» — думал я, глядя в ночное небо.

Мог ли я знать тогда, как это звездное небо круто изменит мою жизнь!

Скрипнувшая сзади дверь вернула меня с небес на землю.

— Ты почему в дом не идешь? С моим отцом не поладили?

Я обернулся. На крыльце стояла Танюшка.

— Поладили, поладили! — успокоил я ее. — Просто сижу и думаю, что когда я буду в Сибири, то мы будем сидеть — я возле палатки, а ты вот на этом крыльце — и смотреть на одни и те же звезды.

Она присела на корточки и обняла меня.

— А можно с тобой? — спросила она мечтательно, положила мне голову на плечо и посмотрела на небо.

— В космос что ли? — отшутился я. — Пошли-ка в дом, холодно уже!

За чаем меня пытали, куда я еду да зачем.

— Это корпоративная тайна, и пункт назначения я узнаю только из авиабилета, — отбивался я, — у нас даже мобильники заберут!

— А что за корпорация? — не унимался отец семейства.

Пришлось выкладывать свой козырь.

— Один из секторов военной промышленности! — прошептал я и заговорщицки приложил палец к губам.

Расспросы тут же прекратились, а Танюшка пнула меня под столом и осуждающе покачала головой.

«Опять пострадал за правду!» — молча выругался я и нагнулся потереть ушибленную лодыжку.

В руку тут же ткнулся мокрый нос Тоби. Пришлось незаметно отломить кусочек пирога и кинуть под стол.

Бурной ночи в этот раз не получилось. Танюшкин отец хоть и не выгнал нас на ночь глядя, зато периодически устраивал вылазки из своей комнаты на кухню и обратно. Так он прокурсировал всю ночь, а в шесть утра сыграл подъем кулаком по нашей двери.

Включив мобильник, я увидел сообщение от Сруля, посланное около полуночи. Так необычно ранний завтрак превратился в завтрак прощальный.

— Маршрут экспедиции определен! — браво отрапортовал я. — Пулково — Толмачево.

— Поселок Толмачево? — переспросил Николай Иванович. — Это тот, что под Лугой?!

— Никак нет! Аэропорт Толмачево в Новосибирске! Отправление в двадцать один ноль-ноль!

— Я сейчас подброшу тебя в Питер! — взбодрился он.

Не знаю, чему он обрадовался больше, моей военной выправке или моему скорому отъезду.

— Спасибо, но я сначала к матери! — еще больше обрадовал я его ближним маршрутом.

Чем веселее становился ее отец, тем грустнее выглядела Танюшка.

— Ты со мной? — кивнул я на входную дверь.

— Конечно!

Воровато озираясь, Николай Иванович усадил нас в свою семерку, загрузил чемодан и на малых оборотах выкатил из поселка. На шоссе он от души газанул, и через полчаса мы уже были на улице Пионерстроя.

Мать была готова встретить меня очередной едкостью, но увидев, что я не один, расплылась в улыбке.

— Прямо с вокзала? — посмотрела она на чемодан. — Только не говори, что ты сдал свою комнату этой милой девушке!

— Да! Я уезжаю на пару месяцев, а она тут пока поживет!

— Он шутит! — быстро встряла Танюшка. — Я его просто провожаю.

— Не просто провожаю, а приехала знакомиться с мамой своего молодого человека! — подтолкнул я ее вперед. — Это Татьяна Николаевна, преподаватель младших классов. А это моя мама, пенсионер союзного значения. Ну, а поскольку «Союза» уже нет, то и значения никакого нет, отсюда и пенсия никакая.