— Опять зачесал языком! Не слушай его, Танюша, проходите, я сейчас чай поставлю.

Оставшийся день был посвящен телефонным переговорам со Срулем и сборам. Когда все бирки были оторваны и чемодан аккуратно упакован, мы с Танюшкой вышли погулять по микрорайону.

— Зайдем на минутку? — попросил я, проходя мимо универсама.

Она молча кивнула.

В самом углу было интернет-кафе. Заплатив за полчаса, мы устроились перед монитором.

— У тебя есть скайп? — спросил я, забивая пароль своего аккаунта.

— Нет, а что это?

— Система телекоммуникации через Интернет.

— А «Fag» — это что? — спросила она, увидев мой ник и картинку гексагональной головки вируса.

— Это вирус, который убивает бактерии и не трогает людей, — в двух словах объяснил я.

— А почему ты себе выбрал такой ник?

— Потом расскажу. Сейчас мне нужно перевести деньги с мобильника на скайп, тогда я смогу тебе звонить через компьютер из любой точки мира, где есть интернет.

— Ты правда будешь мне звонить?! Ты же сказал, что там связи не будет!

— Телефонной не будет, но я думаю, что какой-никакой цифровой сигнал через геодезический спутник должен быть.

Танюшка как-то сразу притихла. Видно, окончательно поняла, что я на самом деле уезжаю.

В аэропорт мы приехали за два часа до вылета. Я оставил Танюшку с матерью возле входа и, следуя инструкциям Сруля, отправился к стойке госкомпании «Россия». Там меня ждал билет до Новосибирска. План дальнейших действий и финский паспорт я должен был получить от Мишель. Возле стойки никаких девиц не было. Я потоптался еще немного и пошел к своим.

— Ну что, девчонки, посидим в кафешке, пока посадку не объявили?

Я сел лицом к билетной стойке. Через сорок минут объявили посадку, но девица, подходящая под описание Мишели, так и не появилась.

«Наверное, у нее электронный билет, — решил я. — Да оно и к лучшему! А то Танюшка подумала бы черт знает что. Вон, и так к пирожному не притронулась!»

— Худеешь! — кивнул я на нетронутую корзиночку.

Она натужно улыбнулась. Я поднялся, обнял и поцеловал мать.

— Пойду, подышу свежим воздухом, — подтолкнула она меня к Танюшке.

Когда мы остались одни, Танюшка повисла у меня на шее:

— Обещай, что будешь звонить!

— Как только появится возможность. Я ведь не шутил про мобильники, да и связи в тайге нет. Но я постараюсь что-нибудь придумать!

— Постарайся! — дрожащим голосом прошептала она.

Мы еще долго стояли обнявшись, думая каждый о своем. Не знаю, о чем думала Танюшка, но лично я уже прикидывал возможности связи с большой землей.

«Свой мобильник отдашь Мишель! — звучали в голове инструкции детектива. — Еще не хватало, чтобы кто-нибудь услышал, как финский ученый чешет по-русски. Нам провал не нужен!»

— У меня престарелая мать! Я без связи не могу! — возражал я.

— Дашь матери мой номер, я помогу, если что. В экстренном случае дам тебе знать через Мишель, у нее будет спутниковый телефон.

Откуда у них была военная связь, я спрашивать не стал, но подумал, что, наверняка, смогу договориться с партнершей о периодических звонках домой.

Из-за затянувшегося прощания я попал на регистрацию одним из последних. Передо мной стоял дядечка с щенком на руках и уверял работницу аэропорта в том, что никакого намордника его собаке не нужно, и тем более клетки! Он пихал им какие-то бумаги, а щенок пытался их укусить, думая, что с ним играют.

— Давайте подержу! — предложил я.

— Ой, спасибочко! — выдохнул задерганный собаковод и сбагрил мне слюнявого непоседу.

В результате на самолет я заходил самым последним.

— Вам в хвост по правую руку! — улыбнулась стюардесса, глянув на мой билет.

— Поближе к спиртным напиткам! — улыбнулся я в ответ.

— И к туалетам тоже!

— То, что доктор прописал! Зенки залил, тут же отлил!

— Поторопитесь! Вас только ждем!

Я поспешил за дядечкой с шевелящейся хозяйственной сумкой. Все-таки его заставили изолировать щенка от общества до набора высоты.

Приближаясь к хвосту, я увидел единственное свободное кресло. Оно светилось синим пятном, и на нем явно не хватало слогана: «Самое последнее кресло для самого последнего пассажира!».

Теперь стал понятен стратегический выбор места. Сужающийся к хвосту салон вмещал только по два кресла с каждого борта, которые, к тому же, были разделены двумя проходами и шкафчиком с какой-то дребеденью. К спинкам кресел примыкала туалетная кабинка, так что присутствие лишних ушей сводилось к минимуму.

— Ты почему опоздал?! — резко встретила меня сидевшая у иллюминатора блондинка, и ее крашеные волосы, собранные в хвост, зло мотнулись вместе с головой хозяйки.

«Хотя постойте, она была не совсем блондинка, и совсем не крашеная!»

Я застыл в проходе и изучал ее волосы. Они были необычного пепельного цвета, почти серого, причем чуть светлее на висках и без каких либо признаков темных корней.

— О чем задумался? Сядь! — она зло хлопнула по сиденью.

Благодушное настроение как рукой сняло. Я посмотрел в колючие глаза девушки, и мне тут же захотелось оправдываться. Хоть на ней и было надето подчеркивающее фигуру платье, мне показалось, что на поясе у нее висят кобура с полицейской дубинкой.

«Ну, я попал! — внутренне чертыхнулся я. — С этим мужиком в юбке я, похоже, хапну горя!»

Конечно, на мужика она была мало похожа. Правильное строгое лицо, прямой нос и высокий лоб делали ее чертовски привлекательной, но красота эта была какой-то отталкивающе-холодной, совсем не сравнить с моей радужной Танюшкой!

— Ты будешь стоять столбом? — уже мягче спросила она, и теперь я уловил легкий эстонский акцент.

— Так и будешь стоять столбом, — поправил я ее. — А стою я столбом, потому что пытаюсь понять ваш вопрос «Почему опоздал?». А куда, позвольте узнать, я опоздал?

— На посадку!

— Какую посадку, мы еще даже не взлетали?!

— На посадку сюда! — она снова хлопнула по сиденью.

— А почему вы так себя ведете? Мы разве знакомы?

— Ты ведь Рик?

— Александр Федорович, — представился я и полез в карман. — Сейчас паспорт покажу!

— Извините, а где вы взяли билет?! — изменилась в лице девушка.

— Купил с рук прямо в аэропорту.

— У кого?!

— У одного одетого с иголочки франта.

Девушка судорожно открыла лежавшую на коленях сумочку и выдернула мобильник. Набирая номер, она вскочила и шагнула в проход. Я схватил ее за руку так, что телефон-раскладушка закрылся.

— Что вы себе позволяете! — выкрикнула она и, извернувшись, заломила мне назад руку.

— Что там происходит?! — заорала ближайшая стюардесса.

— Ничего, ничего! — улыбнулся я сквозь боль. — Просто мы с подружкой спорим, кому сидеть у окошка! — и прошипел девушке: «Мишель, отпусти! Это я, я!»

— Будешь так шутить, в следующий раз могу тебя случайно застрелить!

— Понял, понял! Давай садись! — я пропустил ее к окну.

«Застрелить! — усмехнулся я про себя. — Да из твоего захвата я бы вышел как нечего делать, развернулся бы в противоход, оттолкнулся от пола, да свободным локтем в челюсть! Зря что ли я на своем корабле с морскими пехотинцами терся? Я им спирт, они мне науку. Только боюсь, что после таких выкрутасов в тайгу бы ты летела одна!»

— Пристегните ремни! — прорычала подоспевшая стюардесса и подозрительно окинула нас взглядом.

— Извини, милый! — погладила меня по щеке Мишель. — Будем сидеть у окошка по очереди, — и для большей убедительности поцеловала меня в губы.

— Милые бранятся, только тешатся! — улыбнулся кто-то из пассажиров.

— Вообще-то у меня есть невеста! — прошептал я. — И за такие поцелуи я могу потребовать прибавку к жалованию как компенсацию за моральный ущерб!

— Первое, — сказала она железным голосом, — это было производственной необходимостью, чтобы исправить ситуацию, которая возникла из-за тебя! Второе: меня мужчины в принципе не интересуют! Третье: где твой паспорт?