— Да быть не может! — прошептал он, выпрямившись. — Я больше года так не мог сделать!

Вдруг Костя ещё раз наклонился, и я вконец убедился, что терапия сработала. Его тело не отреагировало защитным спазмом, он не держался за поясницу и не испытывал дискомфорта при движении. Однако присоединяться к празднованию было слишком рано, и это я понимал.

— Смотри, заново не потяни, — усмехнулся я. — И не радуйся раньше времени.

— Да как мне не радоваться⁈ — вполне справедливо возмутился парень.

— Потому что я тебе ещё в начале сеанса говорил, что чудеса творить не умею. Мы сняли спазм, освободили нерв и убрали часть компенсаторных механизмов, но это не значит, что теперь можно забыть про спину и жить спокойно дальше.

Костя слушал меня, но по его лицу было видно, что половину слов он уже не попросту не воспринимает.

— Да хорош дрыгаться, — я схватил его за руку резко остановил, не в силах смотреть на то, что он делает. — Слушай меня внимательно. Если не хочешь, чтобы тебя вновь скрутило в бараний рог и смог нагибаться без боли, придётся выполнять мои указания. Я дам тебе упражнения, которые ты будешь делать каждый день, причём без пропусков. Потому что, если вернуться к старому образу жизни, всё обязательно вернётся обратно. Единственное твое лекарство — это движение, Костя, но не просто дрыганье, как сейчас, а правильное движение, ты меня понимаешь?

Орехов кивнул, а потом посмотрел на меня так, что мне стало не по себе. Внезапно надежда в глазах парня сменилась на откровенный страх.

— Алексей Николаевич, — тихо произнёс он. — А можно спросить… Вы вообще кто?

Я улыбнулся.

— Физрук. Я же вчера представлялся перед всей группой.

— Нет, — моментально запротестовал он. — Физруки, которых я знаю, без бутылки водки в сетке для мячей на работу не ходят. Да и врачи мне прямо говорил, что поможет только операция, и что пора привыкать с этим жить. А вы и без операции, голыми руками за полчаса… Это вообще как?

— А это, мой юный падаван, — ответил я после того, как решил, что правду лучше не говорить, — называется «Биомеханика», и так вышло, что у меня по ней чёрный пояс. Иногда тело зажимается так, что стандартные методы видят только следствие, но не причину. У тебя был перекос таза, спазм мышц и постоянное давление на нерв. Так что я просто убрал то, что мешало твоему организму нормально работать.

Костя быстро моргнул.

— И всё?

— А ты чего ожидал? Что я вокруг тебя буду с бубном танцевать и шаманские песнопения выкрикивать?

Парень неожиданно рассмеялся.

— Да нет, просто… Честно говоря, я уже думал, что так и буду всю жизнь вопросительным знаком ходить.

— Будешь, если откажешься следовать моим указаниям, это я тебе точно обещаю. С этого момента только движение, но правильное движение, понял?

Орехов кивнул.

— Обещаю, Алексей Николаевич. Движение — сила!

Пришлось вновь его угомонить, пока он не начал у меня в спортзале танцевать, так как эйфория после уменьшения боли — штука опасная. Именно в такие моменты люди начинают верить, что полностью здоровы, а через неделю вновь приползают с перекошенным лицом.

— Так, — сказал я, подходя к тренерской. — Садись, сейчас начнётся самая скучная часть лечения.

— Да я хоть таблицу умножения теперь наизусть выучу, — усмехнулся Орехов. — Лишь бы снова не скрючило.

Я достал лист бумаги и обычную шариковую ручку. Красивых методичек под рукой у меня не было, поэтому пришлось рисовать от руки. Костя с любопытством наблюдал, как я набрасываю человечков и рисую стрелки.

— Это упражнение называется ягодичный мост. Ложишься на спину, ноги сгибаешь, а потом поднимаешь таз. Только не поясницей, а задницей, то есть ягодицами, понял? — поправился я, вспоминая, что я ещё и учитель и должен заботиться о моральной стороне воспитания.

— Вроде, да, — кивнул Орехов.

— Давай без «вроде», упал и показывай.

Костя послушно лёг на мат и выполнил упражнение.

— Стоп, — я сразу оставил его. — Не так. Внимательно смотри.

Я поправил положение его таза и коленей.

— Представь, что сжимаешь ягодицами монету. Поясница не должна ломиться в потолок. Поднялся, задержался на пять секунд и плавно вниз. И так три подхода по десять раз.

— Ага… Вот так? — он повторил движения.

— Уже лучше, но продолжай совершенствовать технику.

Только убедившись в том, что он всё понял правильно, сделал пометку на листке и перешёл ко второму пункту.

— Диафрагмальное дыхание лёжа на спине, — увидел его непонимающий взгляд и расшифровал. — Так называемое брюшное. На вдох носом живот поднимаешь, а выдыхаешь уже медленно, с плавным втягиванием живота. Выдох медленнее чем вдох, повторяешь пять минут утром и вечером.

— И всё?

— Ты удивишься, сколько людей не умеют нормально дышать, так что не спеши так радоваться, — третьим пунктом я написал про свёрнутое полотенце. — Берешь обычное банное полотенце, скручиваешь валиком и кладёшь под крестец, вот сюда, именно сюда, а не под поясницу. Это важно! Запомни! Лежишь расслабленно минут десять, без телефона, сериалов, просто отдыхаешь и всё. А теперь самое неприятное.

Костя насторожился.

— Что?

— Никаких приседаний со штангой и никакой становой тяги. Вообще никаких осевых нагрузок в ближайший месяц точно.

— То есть, что, мне качаться нельзя? — огорчённо выдохнул парень.

— Какая тебе, блин, качалка⁈ Хочешь все результаты на ноль помножить? То, что ты сейчас себя чувствуешь лучше, это не значит, что можно бежать и ставить рекорды.

Парень тяжело вдохнул.

— Жаль, но я понял. Через месяц ещё поговорим?

Я протянул ему исписанный лист.

— Поговорим, но теперь это твоя работа. Я тебе помог запустить процесс, но поддерживать его будешь ты сам. Если хочешь, приходи раз в неделю, будем следить за твоим прогрессом и корректировать программу. Освобождение от физры я тебе дам, но на занятия ты всё равно будешь ходить. Просто будешь делать то, что я тебе буду говорить, договорились?

Орехов даже не стал спорить.

— Конечно! — он вскочил на ноги и широко улыбнулся. — Алексей Николаевич… Спасибо вам!

— Рано. Вперед ещё месяц, а там, если выдержишь, тогда скажешь.

— Нет, правда… Спасибо.

Он крепко пожал мне руку и долго тряс её, словно маятник, прежде чем попрощался и направился к выходу. Пока он шёл, я заметил, что парень старался не оглядываться, будто боялся, что как только обернётся, боль тут же вернётся, как и ранее, но этого не произошло. А когда дверь спортзала тихо закрылась, и я остался один, меня посетило довольно странное чувство.

Я только что совершил самое настоящее чудо. Вот только что теперь с этим делать и как дальше жить?

Дверь спортзала закрылась, и вместе с тем исчезли последние звуки шагов Кости Орехова. Я ещё несколько секунд смотрел в сторону выхода, а потом медленно опустился на маты и прислонился спиной к шведской стенке. В огромном зале снова воцарилась тишина, которую прерывало гудение старых ламп под потолком да солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь запылённые окна.

Удивительно, но как только я остался наедине с самим собой, и мандраж от произошедшей терапии остался позади, у меня откровенно затряслись руки. Я поднял ладони перед глазами и долго смотрел на них, будто видел впервые. Обычные руки, те же самые, что были вчера, и за день до этого, и с самого рождения, вот только это было уже не так.

Пускай, я и листал ими атлас Неттера, зубрил Зациорского и учился искать триггерные точки, часами отрабатывая пальпацию на однокурсниках, теперь передо мной было нечто иное. Эти руки были одновременно моими и принадлежали чему-то неизвестному, так как обладать такой силой человек попросту не мог. Ведь, если отбросить эмоции в сторону, я только что вылечил грыжу диска.

Сам бы вряд ли пришёл к такому заключению без десятков анализов и нескольких недель наблюдения, но, если верить интерфейсу, повреждённое фиброзное кольцо восстановилось почти полностью. Я бы понял, если бы на это ушло пару месяцев, но не две минуты от силы!