Я остался стоять чуть поодаль, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди, гордо наблюдал. Странное было чувство, будто выиграл не Костя, а я. Наверное, именно так себя и чувствуют тренеры, когда их спортсмен впервые становится победителем. Интересно, получится ли у меня испытать нечто подобное в будущем?

Орехов улыбался, махал трибунам рукой, а затем спустился с пьедестала и тут же оказался в окружении других участников. Парни сразу принялись спрашивать, сколько он жмёт на тренировках, кто его готовил для выступления и просто поздравляли с победой. И именно в этот момент, момент триумфа, к нему подошёл Капустин.

— Поздравляю, Орехов, хороший результат, — произнёс завкафедры, пожимая ему руку.

— Спасибо, Пётр Семёнович, вот только это не я, а…

Капустин не дал ему договорить, коротко кивнул и повернулся в мою сторону. Точнее сказать, почти повернулся. Его взгляд скользнул мимо меня так, словно возле стены вообще никого не стояло. Так, пустое место, блеклая тень, на которую вообще не стоит обращать внимания. Видимо, всё ещё точил на меня зуб, что я обошёл его стороной и занимался частной практикой. Пускай. В тот момент я, в первую очередь, думал о победе Орехова.

Не успел я сделать и шага вперёд, чтобы поздравить подопечного лично, как перед глазами выскочил интерфейс и развернул очередную портянку:

«Первая победа подопечного в официальных соревнованиях.»

«Награда: +50 очков наставника.»

«Открыта ветка развития: Спортивные достижения.»

«Новая функция: „Анализ соперника“. Статус — тестовый режим.»

«Баланс: 66 очков.»

Я едва не присвистнул. Пятьдесят! Пятьдесят очков за одну победу? За всё лечение Кости, бесконечные коррекции, упражнения и часы работы я получал буквально крупицы, а тут сразу полтинник! Получается, я был прав! Не лечение было главной целью, оно лишь открывало дорогу человеку. Настоящая ценность заключалась в том, чтобы раскрыть полный потенциал подопечного и довести его до спортивных вершин.

— Алексей Николаевич, — раздался его голос, и он уже бежал ко мне через весь зал, снимая медаль на ходу. — Вот. Я хочу, чтобы она была у вас. Без вас я бы ничего не достиг!

— Спокойно, чемпион, — я улыбнулся и протянул её обратно. — Успеешь ещё, а эту, как самую первую, оставь себе и покажи родителям. Пускай, лучше у них будет.

Орехов, едва сдерживая слёзы, молча кивнул и протянул мне руку. Впервые не как студент, приходивший ко мне на терапию, а как человек, который поставил себе цель и добился её сам. Я пожал её в ответ, положил ладонь на плечо Кости, и мы уже собрались уходить, как дорогу мне преградил высокий, крепкий мужчина лет сорока пяти в спортивном костюме.

— Смирнов? — произнёс он серьёзным голосом и протянул мне руку.

— Да, — спокойно ответил я, пожимая в ответ и пытаясь вспомнить, откуда мне было знакомо его лицо.

— Игорь Степанович. Веду секцию пауэрлифтинга. — его голос звучал всё так же серьёзно. — Я смотрю, Орехов ваш подопечный?

— Можно сказать и так.

Тренер коротко кивнул.

— Я его помню с медосмотра. Парень еле наклонялся, а сегодня выжал сто десять, — он сделал длинную паузу и пристально смотрел мне в глаза. — Мы оба знаем, что такое само собой не проходит. Университетские соревнования не предусматривают проверку на стероиды и другие запрещенные вещества, поэтому я решил спросить прямо. Что вы с ним сделали?

— Ничего необычного, — всё так же спокойно ответил я. — У него на самом деле не было грыжи, а были проблемы с мышцами спины. А я хорошо разбираюсь в остеопатии, поэтому движения, укрепление глубоких мышц-стабилизаторов, а дальше дело тренировок.

Игорь Степанович несколько секунд моча смотрел на меня, будто пытался понять, говорил я правду или нет.

— Значит, никакой химии? — спросил он задумчиво. — У меня в секции есть двое ребят хронических, там с плечами проблемы. Хорошие ребята, но никак не могут избавиться от болей. Не зайдете? Посмотрите на них?

Я невольно напрягся.

— Посмотреть-то могу…

— Консультация, — он внезапно перебил меня. — Естественно, не бесплатная.

На этих словах передо мной всплыли те самые десять тысяч, половину из которых уже отправил родителям, и пакет с чёртовой упаковкой пельменей и майонезом, которую эти оглоеды всё-таки съели, не оставив мне ни единого кусочка. И на мгновение, всего на одно, будущее стало не столь беспроглядным.

— Ну что, договорились? — вновь обратился ко мне тренер.

Я достал из кармана телефон.

— Согласен. Давайте обменяемся номерами и выберем день, а то я не особо люблю работать на публике.

— Договорились, — улыбнулся тренер. — Тогда созвонимся.

А потом ушёл к своим спортсменам, оставив меня стоять и осознавать, что моя репутация, наконец, начала работать на меня.

В комнате общежития витал устойчивый запах прогорклого пива, дешёвых сухариков с хреном и перегара. Вся троица прошлым пятничным вечером решила хорошенько гульнуть и теперь на правах выходных отсыпались. Дима, как обычно, раскинулся на кровати и храпел так, словно пытался перекричать проходящий мимо товарный поезд. Жаль, что у парня нет спортивного потенциала, иначе я бы хотя бы знал, в чём заключается его проблема, и может быть бы помог.

Может у него там просто мышечный спазм или фасциальное натяжение в области гортани, или плохая подвижность костей лицевого черепа или межкостностных швов. Хотя судя по его осанке, там скорее проблема из-за неправильной осанки и того, что голова выдвинута вперёд, что и влияет на появление храпа. Но лезть без помощи интерфейса я не рискну. Не сейчас.

Остальные соседи тоже всё ещё все спали, поэтому единственным человеком, который уже сидел за столом, был я.

Сидел и размышлял, как жить дальше.

Передо мной лежали несколько смятых купюр и кое-какая мелочёвка. Я медленно пересчитал деньги и выдохнул, осознав, что моих накоплений осталось совсем немного. Если быть точным, то три тысячи двести сорок рублей. Негусто, особенно учитывая, что зарплату за сентябрь я получил всего две недели назад. Половина ушла родителям сразу, пускай, и мама сначала отказывалась брать деньги, но я прекрасно понимал, что это обычная родительская ложь. Отец продолжал работать через боль, а лекарства с каждым годом дешевле почему-то не становились.

Оставшиеся деньги разлетались ещё быстрее. Большая часть ушла на продукты, мобильную связь и парочку бытовых вещей. Я машинально покрутил перед собой десятирублёвую монету и задумался. В этом году мне исполнилось всего двадцать четыре года, в загашнике был красный диплом, к тому же я работал в одном из самых лучших технических вузов страны, но всё равно сижу и считаю, хватит ли мне денег до следующей зарплаты.

Как так вообще получилось? Видимо, где-то я не туда свернул.

И будто этого было мало, из-за частых физических нагрузок есть хотелось постоянно. Невольно вспомнил не доставшийся мне недавний ужин из пельменей с майонезом. А ведь когда-то я считал это едой бедных студентов, но, как показала практика, молодые преподаватели и аспиранты тоже почитали за радость навернуть тарелку.

Впрочем, сегодня кое-что могло измениться. Хотя бы в плане финансовой независимости.

Я достал телефон и открыл вчерашнее сообщение от Игоря Степановича, тренера секции тяжёлой атлетики.

«Заходи в субботу. Я ребят подготовлю, и они будут тебя ждать. С оплатой разберёмся на месте.»

Первый настоящий клиент, который готов платить не бесконечными «спасибо» или тарелкой щей с хлебом, а полновесным рублём. Правда, будет обидно, если вдруг, так показав себя с Ореховым, я не смогу распознать проблему и помочь его студентам. С другой стороны, всегда можно пустить в действие очки системы, но об этом уже буду думать на месте.

Перед выходом я ещё раз посмотрел на деньги, лежавшие на столе, и позволил себе мысль, что если сегодня всё пройдёт хорошо, то впервые за долгое время мне не придётся считать каждую копейку до зарплаты. С этой мыслью я сгрёб их в кучу, убрал в сумку, а сам вышел из общежития и остановился у маленького ларька.