— И думаешь, он тебя послушает? — в её голосе ещё сильнее зазвучала надежда.

— Если я ему объясню, почему твоё дыхание сейчас работает иначе и куда стоит посматривать во время твоих тренировок, то не вижу причин для обратного, — ответил я, откусив кусочек ржаного хлеба.

Вдруг Лена вскочила с места, подбежала и крепко обняла на глазах у всех. Орехов даже перестал жевать, и я заметил, как изменилось выражение его лица. Вообще, Костя всё больше и больше замечал, что Соболева чаще ведёт разговоры со мной и не обращает внимания на его откровенные попытки впечатлить. А после того, как пообещал, что самолично поговорю с тренером и верну её в сборную, Орехов понял, что надо заходить с козырей.

Зря он видел во мне соперника, но, как и сказал ранее, рядом со мной сидел вчерашний школьник со всё ещё ярко-выраженными чертами максимализма. Так что, когда Лена опустила меня, поблагодарила от всей души и села обратно, он достал сложенную вчетверо цветную листовку и положил прямо на центр стола.

Я сразу узнал тот самый флаер с информацией о турнире и понял, что задумал Орехов. Неразделенная любовь и попытка впечатлить девушку — достаточно мощный мотиватор для занятий. Стоит только подумать, сколько ребят в каждой качалке с долбящими из наушников тяжелой музыкой, в головах которых поселилась та или иная красотка.

— Вот! — неожиданно для всех сказал он, припечатав её ладонью. — Буду участвовать… И выиграю! Займу первое место, — он перевёл на меня взгляд. — Алексей Николаевич. Мне нужна ваша помощь.

зы: если работа вам нравится, поддержите лайком, тем более, за каждую тысячу лайков (а там их осталось совсем чуть-чуть), тут же выходит новая глава (благо запас в целую книгу есть)

ну и конечно же комментарии) знаете интересный случай? пишите, сюжет то запланирован огого какой большой и всё в дело сгодится)

С момента начала лечения Орехова прошло уже больше месяца, и за это время Костя изменился настолько, что порой я сам ловил себя на мысли: а один и тот же ли это человек? Если бы не мои собственные записи в дневнике, по которым довольно просто было отследить весь прогресс подопечного, то решил бы, что передо мной совершенно иная версия Орехова из параллельной реальности.

Ещё недавно он боялся лишний раз наклониться, осторожно садился на стул и постоянно прислушивался к сигналам организма, то теперь мы практически каждый вечер встречались в пустом спортзале. Правда, вместо лечебной гимнастики его теперь ждала штанга, силовая рама и постепенно растущие веса с нагрузкой.

Вообще, железо для Орехова не было чем-то новым. Он не раз упоминал, что ещё в школе увлекался пауэрлифтингом, занимаясь в обычной подвальной качалке возле дома, и довольно быстро втянулся в процесс. Опять же, судя по его словам, получалось у него просто отлично, и это наводило меня на мысль, что мои размышления о том, что такое потенциал, имели под собой обоснование. Потенциал бытия спортсменом.

Но по иронии судьбы, именно с быстрым прогрессом пришла и первая серьёзная ошибка. Желание быстрее расти и брать новые вершины оказалось сильнее здравого смысла, и всё закончилось печально. Проблема была в том, что вес рос быстрее, чем мышцы-стабилизаторы успевали адаптироваться. Техника постепенно расползалась, а организм до последнего терпел издевательства над позвоночником.

Естественно, вечно это продолжаться не могло, и временная боль превратилась в постоянную. Потом появился и тот самый диагноз, после которого врачи практически единогласно запретили ему любые серьёзные нагрузки. И для большинства людей это означало конец спортивной карьеры, и для Кости, в принципе, тоже. Если бы он не встретил меня.

Только теперь ситуация изменилась. Причина, из-за которой организм постоянно уходил в защитный режим, исчезла, повреждение полностью восстановилось, мышечный корсет окреп, а техника постепенно стала гораздо чище, чем была до болезни, благодаря тому, что я лично корректировал все его движения. Можно даже сказать, что благодаря травме он заново научился двигаться правильно.

Признаться, когда впервые увидел листовку, мне захотелось проверить свою теорию на деле, а когда Костя загорелся сам, казалось, будто звёзды сошлись на небе. Однако чуть позже, хорошенько поразмыслив, понял, что пускай физически он и готов, но вот морально может не выдержать.

Адреналин способен сделать человека сильнее процентов на десять, но за эти дополнительные проценты организм нередко расплачивается травмами. На тренировке атлет остановится, если почувствует боль, а на выступлении будет терпеть до последнего, лишь бы не упасть в грязь лицом и проиграть. Особенно в случае, если, как сейчас, замешана девушка.

Именно последние два факта меня и беспокоили в первую очередь.

Костя уже закончил разминку и привычно снимал замки с пустого олимпийского грифа.

— Начинаем? — спросил он, поглядывая на меня.

— Давай, — ответил я и кивнул на скамью.

Парень уверенно занял позицию, а я встал у него над головой. Мысленное усилие, и интерфейс проявился перед глазами. Полупрозрачная трёхмерная модель позвоночника медленно повернулась, повинуясь моему желанию. Вокруг брюшных мышц одна за другой начали вспыхивать зелёные и жёлтые линии активности.

— Медленно опускай, — скомандовал, наблюдая за процессом.

Костя подчинился, и штанга плавно пошла вниз. Я положил ладони ему на боковые отделы живота и почти сразу почувствовал разницу. Благодаря покупке умения, пальцы ощущали малейшие изменения в работе мышц так же отчётливо, как человек чувствует складку на простыне. Левая сторона подключалась к процессу чуть позже, но этого оказалось достаточно, чтобы интерфейс сразу подсветил проблему.

«Задержка активации левой порции поперечной мышцы живота: 0,2 секунды.»

«При нагрузке свыше 90% возможно образование ротационного момента в сегменте L4-L5»

Получается, левая сторона мышечного корсета включалась чуть позже правой. На обычной тренировке это почти незаметно, но под максимальным весом даже такой крошечный перекос способен слегка провернуть поясницу. А иногда одной такой ошибки достаточно, чтобы снова заработать серьёзную травму.

— Стоп, — скомандовал я, и Костя остановил движение.

— Что-то не так? — спросил он, повернув голову.

Я присел рядом.

— Представь, что сейчас тебя кто-то собирается ударить кулаком в левый бок.

— Зачем? — вполне справедливо спросил тот.

— Не задавай лишних вопросов. Представь, что тебя будут бить, чувствуешь, как мышцы инстинктивно напряглись? При подходе контролируй процесс и напрягай обе стороны.

Костя несколько секунд прислушивался к ощущениям, а затем буркнул:

— Алексей Николаевич, а нельзя было просто сказать: «Напрягай левую сторону»? К чему эти метафоры?

— Одного «просто напрячь» мало, Орехов, ты должен контролировать сокращение мышц так, как это делает профессиональный атлет, если хочешь выиграть. Ты ведь хочешь выиграть?

Ответа не понадобилось. Я по глазам видел, как в его голове загорелись тысячи лампочек, в каждой из которых поселился образ Соболевой. Одного этого было достаточно, чтобы он снова взялся за гриф и в точности выполнил движения, как я ему говорил.

Под пальцами включились мышцы, и корпус стал заметно стабильнее. Интерфейс так же поспешил меня уверить в правильной корректировке и подсветил нужную область зелёным светом.

«Биомеханика оптимизирована».

Я довольно кивнул. Вот теперь действительно можно было выходить на соревнования, так что, когда тренировка подошла к концу, мы вместе начали собирать блины и ставить их обратно на стойки.

— Алексей Николаевич, — обратился ко мне Орехов, вытирая со лба пот.

— М?

— Может, ещё раз по подходам?