Одно очко за простую процедуру, которую выполнит и пьяный студент второго курса… Вот это уже интересно. Причём здесь явно дело не в количестве, а в самом факте получения за помощь подопечному. Получается, Система наставника всячески поощряет любые действия, направленные на улучшение состояния, даже на обычные процедуры. Это полезно знать.

— Я сейчас опять начну штрафы выписывать, — зло хихикнула Лена.

— Не надо, лучше ложись обратно, давай сразу контрольный сделаем, тем более, я хотел кое-что на тебе проверить. Станешь моей подопытной.

— Звучит подозрительно, — тут же прищурилась Лена. — Это опять какая-нибудь секретная техника, которой ты научился у тайных мастеров Шаолиньского монастыря?

— Ага, можно и так сказать. Только расположенного в Рязанской области, — улыбнулся и кивнул на раскладушку. — Ложись скорей.

— Не знаю, радоваться мне, что ты меня считаешь особенной, или начать переживать.

Пришлось положить ладони ей на плечо и силком уложить на раскладушку.

— Лучше меньше болтать. Расслабься.

Лена всё же послушалась и улеглась на раскладушку, привычно убрав волосы назад. На этот раз никакого смущения не было, и, кажется, между нами появилось то самое доверие, над которым работают несколько сеансов. Соболева спокойно ждала, пока я закончу приготовления, а сама с любопытством наблюдала за каждым моим движением.

Я придвинул табурет к изголовью и медленно подвёл ладони под её затылок, а затем секунду поколебался и свободную руку положил на область крестца. Всё по заветам дедушки Апледжера. Лена закрыла глаза и расслабленно выдохнула.

Несколько секунд не происходило абсолютно ничего, и я уже начал думать, что в первый раз мне повезло, как вдруг под пальцами появилась та самая заметная волна.

«Краниосакральный ритм обнаружен.»

«Частота — стабильная.»

Ещё раз здравствуйте. Я действительно чувствовал то, о чём раньше мог только читать, вот только почти сразу обнаружил одну заметную странность. Каждый раз, когда волна доходила до области нижних рёбер, её движение будто слегка спотыкалось. Совсем немного, но достаточно для того, чтобы заметить.

«Остаточное натяжение фасции диафрагмы.»

«Причина — длительная компенсация после травмы.»

Я задумчиво кивнул. Значит, после устранения основного повреждения тело всё же помнило старую схему движения. К сожалению, такое происходило довольно часто… Человек мог полностью выздороветь и вернуться к привычному образу жизни, однако организм всё ещё продолжал жить так, словно болезнь никуда не делась. Получается, нужно попросту помочь ему окончательно отпустить старую привычку, от которых, как всем известно, не так легко отказаться.

— Сделай медленный выдох, — приказал я Соболевой и приготовился.

Лена послушно выпустила воздух, и в тот момент я очень мягко надавил, направляя нижние рёбра вниз, сопровождая естественное движение. На следующем вдохе удержал достигнутое положение, и потом снова выдох. Со стороны могло показаться, что я ничего не делаю, но под пальцами появлялось отчётливое ощущение, что та самая заминка постепенно исчезала. Организм начинал постепенно вспоминать, как надо работать без постоянного напряжения, и мог поклясться, что сейчас чувствовал себя странно.

«Краниосакральный компонент скорректирован.»

«Синергия методик подтверждена.»

«Награда: +3 очка.»

Я мысленно закрыл окно и выдохнул.

— Всё, — спокойно сказал я, убирая руки. — Можешь открыть глаза.

Лена несколько секунд лежала неподвижно, а потом медленно вдохнула, после чего удивлённо положила ладонь себе на солнечное сплетение.

— Странно… — она немного помолчала, прислушиваясь к сигналам организма. — Такое ощущение, будто внутри стало больше места.

На моих губах растянулась улыбка.

— Привыкай… Точнее, дай сначала телу привыкнуть, но да, теперь должна будешь проплывать больше полутора километров.

Лена села на раскладушке и посмотрела на меня долгим взглядом. Без улыбок, без игривых намёков, без ничего. Она просто сидела и долго молчала, а затем задумчиво произнесла:

— Знаешь, Алексей Николаевич, ты, пожалуй, самый загадочный человек из всех, которых я знаю. Я понятия не имею, как у тебя это получается, но… — Лена сделала короткую паузу. — Почему-то мне кажется, что это не последнее «спасибо», которое ты от меня услышишь.

За три недели с момента, как я приехал в Москву, утренние пробежки превратились для меня в своего рода ритуал. Правда, началось всё прозаично: с дикого храпа Димы. Сначала я плохо спал из-за интерфейса Системы, потом вроде начало получаться, и всё равно драгоценный сон нарушали выводимые им рулады. Я до последнего пытался доспать, выверяя последние секунды драгоценного сна, а затем просто начал ложиться пораньше и с утра выбегать на улицу.

Говорят, что Москва никогда не спит, но на пару часиков она всё же снижает темп жизни, затихая, и происходит это как раз под утро, в момент, когда одни только ложатся, а другие медленно выползают на улицу. В эти сентябрьские дни, когда по утрам над Яузой ещё висела лёгкая дымка, я отправлялся на пробежку. Нашлись, правда, и те, кто делил эти утренние забеги вместе со мной. Так случилось и этим утром.

Навстречу пробежали две девушки в ярких спортивных костюмах. Одна из них мне мило улыбнулась, вторая что-то прошептала подруге, а затем обе рассмеялись и скрылись за поворотом. Я машинально проводил их взглядом и тут же поймал себя на мысли, что раньше наверняка задумался бы о немного другом.

Почему о другом? Потому что не о проблемах в тазу и грудных клетках должен думать взрослый мужчина, когда «случайно» бросает взгляд на женские прелести, но интерфейс не дремал. Он вообще никогда не дремал. За последние дни вообще заметил, будто он обрёл собственное сознание и появлялся даже в те моменты, когда его помощь не требовалась.

Чёртова Система.

Я уже не мог смотреть на людей как раньше, и многие встречающиеся на пути люди превращались в очередную медицинскую задачку. Иногда мне просто хотелось выключить интерфейс и стать обычным человеком, но Система продолжала настаивать на том, чтобы вместо обыденных вещей, таких как: поход в кино с девушкой, просмотр идиотских роликов и обычная прогулка — я лечил людей.

Мыслей с каждым днём становилось всё больше, и сегодняшнее утро не стало исключением.

В очередной раз меня начала терзать мысль о том, почему эта загадочная Система называлась именно «Система наставника»? Не врача, не целителя, не хирурга и даже, чёрт возьми, не остеопата. Наставника! Даже каждое сообщение звучало не как «Поиск пациентов», а «Поиск подопечных.» Ведь всё, чем я занимался, — это лечил людей, избавлял их от боли и дефектов организма.

К тому же этот загадочный потенциал… Сначала я думал, что он как-то связан со степенью и серьёзностью проблемы пациента, и это было логично. Тем более, та же травма Соболевой была серьёзнее, чем у Орехова, и в потенциале могла её угробить при высокой физической нагрузке, но разница в двадцать процентов? Нет, здесь, должно быть, имелось нечто другое, и, видимо, речь шла о прямом потенциале.

Получается, Система оценивала не тяжесть заболевания, а выводила в процентах уровень возможностей человека. Таким образом, получается, что лечение — это всего лишь первая ступень к раскрытию этого потенциала, раскрытию того, кем он может стать. У Лены он был намного больше, но она уже занималась с тренером в бассейне, а вот Костя. Костя постоянно говорил, что раньше тягал железки и вообще любит культуризм. Интересно, а если я с ним поработаю, скажем, потренирую, используя интерфейс, и он выиграет какое-нибудь местечковое соревнование, мне дадут за это очки?