Воробьёв ещё раз посмотрел на экран и впервые за всё время нашего знакомства улыбнулся так открыто, что на секунду стал похож не на забитого парня, а на самого обычного девятнадцатилетнего студента, которому наконец-то подарили надежду.

Ещё некоторое время Аня работала с программой, а я тем временем закончил занятия кружка. После полученных новостей Рома тренировался с таким усердием, будто это у него на носу были соревнования, а никак не у Орехова. Причём доходило до того, что мне несколько раз приходилось сажать его на скамейку запасных, чтобы хоть как-то уменьшить его пыл. А когда с занятиями было покончено, мы перебрались в мою тренерскую каморку.

Здесь уже не было ни яркого света софитов, ни любопытных взглядом студентов. Только старый письменный стол, два скрипучих стула и целая россыпь распечаток, которыми Аня быстро заняла почти всю свободную поверхность.

Пока я разливал чай по кружкам, Воронцова с головой ушла в работу. Она пропускала данные через какую-то статистическую программу, время от времени щёлкала мышкой и довольно улыбалась, когда на экране появлялись новые таблицы.

— Есть, — тихо произнесла она. — Смотри.

Я поставил перед ней кружку и наклонился к монитору.

— Угол кифоза с пятидесяти пяти до сорока трёх градусов, амплитуда наклона увеличилась на пятнадцать сантиметров, а активация ягодичных мышц у Орехова выросла более чем в два раза, — она довольно постучала пальцем по экрану. — Лёша, ты вообще понимаешь, что это значит?

— Что-то довольно часто сегодня слышу этот вопрос, — усмехнулся я.

— И это неудивительно! — воскликнула Аня. — Это значит, что у нас появляется полноценная статистика. А статистика — это уже совсем другой разговор. Если собрать хотя бы два десятка подобных случаев, получится материал, с которым не стыдно выступить на конференции! А если накопится сотня…

Она мечтательно улыбнулся.

— То это уже полноценная авторская методика.

Я отпил горячего чая и невольно посмотрел на толстую тетрадь с журналом наблюдений.

— Правда, придётся поработать с формулировками и сделать их более научными, — продолжила свои слова Аня. — Вот, погляди сюда.

Она открыла новый документ.

— Ты тут пишешь, что наблюдаемый после твоего воздействия расслабил мышцы. Для статьи такое не годится, так что лучше написать что-то наподобие такого: «Миофасциальный релиз способствовал нормализации распределения напряжения в мягкотканых структурах.» Согласись, что звучит гораздо сложнее. Никакой рецензент уже не придерётся.

Сделал ещё один глоток и улыбнулся.

— То есть, смысл тот же, просто слов в три раза больше? Замыливаем истину за словесными кружевами?

Аня пожала плечами.

— Это и отличает черновые наброски от авторской методики полноценного остеопата, создающего методику имени себя.

Следующие полчаса пролетели совершенно незаметно. Я рассказывал, почему в каждом конкретном случае выбирал именно такую последовательность упражнений, оперируя своими знаниями, а Аня буквально на лету переводила мои объяснения на язык научных терминов, демонстрируя потрясающую эрудицию. Однако в какой-то из моментов мы оба поняли, что на сегодняшний день теории, пожалуй, достаточно.

— Всё… — выдохнула Аня и откинулась на спинку стула. — Ставим на паузу, я уже начинаю плыть.

Она медленно сползла ниже и, даже не спрашивая разрешения, положила голову мне на колени. Устроившись поудобнее, Аня закрыла глаза, и я убрал с лица девушки прилипший к щеке каштановый локон её волос. После нескольких часов непрерывной работы они уже не были такими идеально собранными, как до начала занятий кружка, но это лишь ещё больше украшало её.

— Знаешь, — тихо прошептала Аня, не открывая глаз. — Мне кажется, у нас действительно может получиться что-то грандиозное.

Я посмотрел на экран ноутбука и лежавшую рядом тетрадь с заметками. Знала бы она правду… Но рассказать о загадочном интерфейсе я никому не смогу.

Погладил девушку по щеке, отчего она зажмурилась как кошка, сам откинулся на спинке стула и медленно выдохнул, размышляя над тем, что если мы будем двигаться дальше, одного диплома об окончании универа для такого дела будет мало. Нужно будет получать специализированное медицинское образование.

Многовато дело для вчерашнего студента. Впрочем… Почему бы и нет?

Через пару дней, когда наступило время очередного занятия кружка у меня, совершенно неожиданно выдалось спокойное окно между уроками. Я забрал в буфете стакан горячего чая, булочку с маком и устроился за дальним столиком студенческой столовой. Вокруг привычно шумели студенты, в воздухе разносились ароматы кислых щей, сладкого компота и извечный запах, который можно было найти в столовках всей страны: запах жаренных котлет с картофельным пюре. Я будто снова стал студентом.

Улыбнувшись собственным мыслям, открыл ноутбук, и пропустив вкладку соцсетей, набрал в поисковике: «Остеопатическое образование в Москве.»

Ещё с вечера того дня, мне не давала покоя одна мысль, на которую меня натолкнула Аня. Если я действительно собираюсь двигать свою методику дальше и планирую заниматься чем-нибудь другим, помимо уроков физкультуры, мне необходимо соответствующее образование. Да и признаться, надоело мне бегать от «Капустиных» и постоянно выдумать какие-нибудь отмазки и оправдания. Если уж у меня в руках есть такая невероятная сила, то её нужно использовать не только для того, чтобы помогать парочке студентов. Нужны объёмы, нужны помощники, которым можно доверять и делегировать часть полномочий.

Ведь я могу ставить точнейшие в мире диагнозы. И лечить их будут другие, по моим подсказам и с моей корректурой, а сам буду браться за самые сложные случаи.

Я открывал страницу за другой, постепенно понимая, насколько огромным казалась наша страна. Курсы повышения квалификации, профессиональная переподготовка, семинары, международные конференции. Везде всегда что-нибудь да происходило, причём одни курсы обещали сделать специалистом уже за полгода, а другие откровенно говорили, что понадобится несколько лет.

— Полгода… — тихо усмехнулся я, — Ну да, конечно. У меня в своё время только полгода ушло, чтобы начать по-настоящему доверять собственным рукам, и то до сих пор, всё равно ошибаюсь, а здесь за полгода обещают сделать остеопатом.

Нет уж, если и учиться, то учиться по-настоящему. Диплом какой-то шарашкиной конторы в будущем сыграет со мной злую шутку, так что об этом даже не будем думать. С этой мыслью я продолжить искать, пока минут через десять взгляд не зацепился за знакомое название.

Российский университет дружбы народов. Программа профессиональный переподготовки по остеопатии. Звучало вполне заманчиво.

Я открыл описание программы и начал медленно листать страницу вниз. Здесь уже не было громких обещаний сделать из любого желающего специалиста за несколько месяцев и обучение выглядело довольно серьёзно. Тут тебе и большой объём практики, углублённая анатомия, биомеханика и даже мануальная диагностика. К тому же всё обучение проходило под наблюдением преподавателей, что само по себе отлично, так как именно этого мне сейчас и не хватало.

Система больше напоминала всезнайку, который стоял за спиной и указывал пальцем, а если понадобится, брал всё в свои руки и творил настоящие чудеса. Я же в такие моменты просто стоял в сторонке, и широко раскрыв рот, наблюдал за происходящим, даже понятия не имея, как это всё работает. А вот объяснения умудрённого сединой специалиста с большим жизненным опытом и насмотренностью, особенно терпеливого, помогут мне шагнуть на другой уровень.

Чем дольше я читал, тем сильнее понимал, что всё выглядит действительно привлекательно. Мне требовался фундамент под всё, что я уже умел и сейчас мои знания в сфере остеопатии напоминали дом, который каким-то чудом стоял без нормального основания. Внутри были комнаты, мебель, даже электричество, но никто не мог гарантировать, что однажды всё это не сложится при первой серьёзной ошибки.