Лена кивнула и улыбнулась.

— Звучит так, будто вы уговариваете не меня, а моё тело. Я так-то готова, — опять двусмысленно проговорила она, что я снова проигнорировал.

Под моими пальцами ткани уже не были такими жёсткими. Напряжение постепенно сходило на нет, и я чувствовал, что вскоре должен наступить тот самый долгожданный момент.

— Хорошо, — негромко сказал я. — Теперь просто дыши. Медленно, спокойно, и представь, что воздух опускается вниз, прямо под мои руки.

Первый вдох получился привычным и довольно поверхностным. Второй она смогла сделать уже глубже, а на третьем я почувствовал, как грудная клетка словно ожила. Рёбра под моими ладонями начали двигаться свободнее и мышцы перестали сопротивляться.

— Ой… — удивлённо прошептала девушка. — Тепло… Откуда там тепло?

— Это нормально, — ответил я. — Не больно?

— Нет, как раз наоборот, такое ощущение, будто внутри оттаивает кусок льда.

Я лишь улыбнулся и продолжил терапию.

— Значит, всё идёт как надо.

Секунды сливались в минуты, я разминал мышцы, периодически заглядывал в интерфейс и сверялся с трехмерной картой грудной клетки Соболевой. Справа в углу тихо вело отсчёт небольшое табло, а сама девушка послушно продолжала дышать. С каждым вдохом её грудь поднималась всё ровнее, но сама Лена, кажется, этого ещё не замечала.

— Подождите… — вдруг она резко открыла глаза. — Могу…

— Что «могу»? — удивлённо спросил.

— Я только что глубоко вдохнула, и не было больно! Не знаю почему, но решила попробовать… Знаю, глупая надежда, но всё равно… И я попробовала! Вдохнула, я могу глубоко дышать!

Я медленно положил ладонь на область левой рёберной дуги, а правую поверх неё. Пятнадцать очков, списанные с моего личного счёта превратились в знакомое покалывание на кончиках моих пальцев, словно по ним проходил электрический ток. Перед глазами вспыхнул интерфейс, на котором плотные рубцовые перемычки выглядели как переплетение тугих белых нитей.

— Ой, — тихо выдохнула Лена. — Алексей Николаевич… У вас руки всегда такие горячие?

Тепло действительно было сильнее, чем тогда, с Костей, и едва не обжигало мне мышцы.

— Сильно больно?

Лена покачала головой.

— Нет… Наоборот… Приятно.

Под моими пальцами сопротивление постепенно исчезало, и то, что ещё несколько минут назад напоминало тугую резину, начинало медленно таять. Интерфейс показывал, как исчезают лишние перемычки, а ткани становятся мягче и подвижнее.

— Не дергайся, Лена, спокойно. Медленный вдох и выдох, — тихо произнёс я.

— Я стараюсь, — ответила девушка, крепко зажмурив глаза.

— Может прозвучать странно, по попробуй мысленно представить, что воздух идёт вниз, прямо там, где я тебя касаюсь.

Лена старалась изо всех сил, и на третьем вдохе я буквально почувствовал, как диафрагма пошла вниз. Рёбра под ими ладонями начали расходиться в стороны, а живот девушки впервые за долго время поднялся сам. Поднялся без напряжения.

— Глубже, — прошептала она. — ещё глубже… Я могу вдыхать глубже…

Я улыбнулся, замечая краем глаза, что процесс подходил к концу, и на интерфейсе выскочило окно:

«Эластиназная активность завершена.»

«Фиброз устранён на 90%»

«Экскурсия диафрагмы: 7 см.»

— Готово. Аккуратно поднимайся.

Лена медленно села на раскладушке и долгое время смотрела перед собой, держа ладони на животе чуть ниже груди.

— Не торопись, — предупредил я. — Голова не кружится?

Она покачала ею влево-вправо.

— Попробуй вдохнуть.

Лена послушно вдохнула, внезапно замерла и широко распахнула глаза.

— Я дышу… — её голос заметно дрожал. — Господи, я могу дышать! Могу дышать полной грудью!

На последних слова её смех смешался со слезами. Она торопливо вытерла глаза ладонью, но слёзы предательски продолжали катиться по щекам.

Примерно то же самое было и с Ореховым, правда, девушка всё же оказалась намного эмоциональнее. Поэтому, пока Лена переваривала происходящее, я сел за стол и принялся набрасывать подробную инструкцию с упражнениями, которые ей придётся выполнять каждый день до полного восстановления. Придётся так же наблюдать её, как и Костю, но если сработало с ним, то должно сработать и с ней.

— Вот, держи, — протянул я ей листок и, улыбнувшись, добавил. — Если будешь следовать моим инструкциям, то вскоре сможешь вернуться к тренировкам в бассейне, а там сможешь показать бывшему тренеру, что готова вернуться в сборную.

Всё ещё ошарашенная Лена смотрела неверующим взглядом на лист бумаги, а затем медленно взяла и положила на колени. Я уж решил, что лучше оставить девушку в одиночестве и дать ей всё хорошенько обдумать, как Соболева внезапно встала, накинулась мне на шею и крепко обняла.

Так мы и стояли несколько минут, пока Лена продолжала сжимать меня в объятиях и громко плакать и всё, что я мог сделать в этот момент, только аккуратно похлопать её по спине, понимая, что она сейчас испытывает.

— Ну, ну… Не плачь. Теперь всё будет хорошо.

В общежитие я вернулся уже затемно, но даже в такое время оно было полно жизни. Из первой двери слева, откуда постоянно гремели хиты русской металл сцены, привычно доносились вопли двух парней. Они до хрипоты спорили о том, кто был лучшим солистом: Кипелов или Беркут, и, кажется, парни обсуждали это порядка двух недель кряду, не уставая приводить всё новые и новые аргументы. Из другой комнаты тянуло жаренной картошкой с грибами, а на единственной кухне, где обычно собирались поорать под гитару Летова, гремели посудой.

Я зашёл в комнату и привычно поздоровался с парнями. В последнее время у нас не было достаточно времени, чтобы сходить вместе пообедать или поужинать. Правда, ребята и без того были заняты личными проектами, давненько даже не рубились в карты. Да и мне самому было чем заняться, поэтому обменявшись дружескими приветствиями, я сел за стол и открыл дневник.

На развороте красовались две фамилии. Орехов и Соболева. Вот так незаметно у меня появились целых два подопечных. Две жизни, можно даже сказать, судьбы и абсолютно два разных случая.

Костя пришёл ко мне со спиной, и раз теперь боль ушла, неплохо бы поработать над мышцами корпуса. Неплохо бы его научить парочке дополнительных упражнений, чтобы проблема не вернулась через год или два. Хочет он того или нет, ему придётся постоянно работать над брюшными и поясничными мышцами, если хочет остаться здоровым.

С Леной, с другой стороны, всё было иначе. Дышать она теперь могла свободно, но это всего лишь временная мера. Чтобы закрепить результат и вернуть организму правильный двигательный шаблон, придётся заняться техниками дыхания. Идеально бы вернуть её обратно в бассейн, но до этого ещё предстояло дойти.

Поэтому я схватил ручку, и повёл кончиком по бумаге.

«Орехов — укрепление мышц корпуса, контроль техники приседаний, стабилизация таза.»

«Соболева — дыхательная гимнастика, растяжка грудной клетки, экскурсии диафграмы.»

Список постепенно рос. Вот только отсюда возникала и следующая проблема… Чем больше он становился, тем отчётливее я понимал, что мне не хватает знаний. Причем с базой-то всё было в порядке, родная альма-матер дала мне отличное образование. Всё же ГЦОЛИФК — это уровень, пусть я и учился в филиале. Биомеханика, анатомия, спортивная медицина, всё это я знал на крепкую пятёрку.

Однако Система уже начала заваливать меня техниками и терминами, которые были известны мне лишь на слух. Иногда я инстинктивно понимал, что делать и почему именно эта терапия должна сработать, но полностью не вникал в сам процесс. А вот это уже чревато последствиями. Причём последствиями для чужого организма.

Это как выполнять наставления препода, стоявшего за спиной. Он указывал, на какую точку стоит нажать, где лучше погрузить пальцы глубже, а где позволить телу самостоятельно довести процесс до конца. Ты стоишь, киваешь, делаешь вид, что понимаешь все эти термины, а сам внутри едва держишься, дабы не сорваться в панику, переходящую в истерику.