Масло для массажа, купленное ещё дома, придётся расходовать очень экономно, что, опять же, не конец света. Всё это меня не сильно заботило, так как на данный момент главная цель была в том, чтобы начать откладывать деньги родителям. Обезболивающие и мази для отца бесплатно в аптеке не выпишут, а, пускай, батя у меня никогда не жаловался, без них он фактически был не функционален.

Придётся как-то крутиться и, в первую очередь, не вылететь с Бауманки. Буду делать, как мне говорил Капустин, и просто работать, а как закреплюсь в университете, можно подумать о подработках. Массаж, лечебная физкультура, возможно, даже частная практика, да что угодно! В идеале, конечно, попасть в фитнес-клуб или коммерческую секцию. Там, конечно, деньги совсем другие, всё же коммерция. С другой стороны, рано ещё мечтать, прошёл ведь всего один день.

Вдруг ветер ударил в лицо и неожиданно принёс с собой кадры из памяти. Мы тогда стояли возле дома, и отец долго молчал, прежде чем сказать. Такое поведение было нехарактерным для него, а потом он положил ладонь мне на плечо и заявил: «Лёша. Теперь ты учитель, а это большая ответственность, так что не опозорь фамилию».

Я крепче сжал холодные металлические перила.

— Не опозорю, — тихо произнёс я.

Ветер вновь ударил в лицо, и где-то вдалеке засигналили машины. В окнах соседнего дома горел тёплый жёлтый свет, а в груди возникло странное чувство одиночества. Вот только удивительно, что вместо гнетущей боли, которая обычно приходит с ней, она принесла с собой уверенность в завтрашнем дне. Ведь, в конце концов, я сам выбрал этот путь, и отступать было уже поздно.

Когда я вернулся в комнату, соседи всё ещё азартно рубились в карты.

— Подкидывай! Подкидывай! Ай, ссыкло, блин! — захохотал Ринат.

— Да у тебя вся колода меченая! — возмущённо рявкнул Паша.

Дима уже получил тройку щелбанов и теперь мрачно вынашивал план неминуемой мести. Под дружный смех я сел на кровать, и панцирная сетка жалобно скрипнула, принимая мой вес. Тонкий матрас совершенно не скрывал металлические перекладины, которые тут же напомнили о своём существовании.

Устроившись поудобнее, я положил руки вдоль тела и закрыл глаза. От невероятного количества впечатлений за день сон отказывался приходить, и мне пришлось прибегнуть к привычной технике квадратного дыхания.

Вдох, за ним четыре секунды задержки, выдох и снова четыре секунды задержки. Старый способ, которому научился ещё на первом курсе. В целом, ничего сложного, но после нескольких циклов мысли постепенно успокаивались, а тело начинало расслабляться. Хотя, полностью избавиться от напряжения так и не получилось.

Первая трапециевидная мышца всё ещё была забита после дороги и сумки, которую таскал весь день. Да и крестец после электрички и бесконечной беготни по корпусам явно слегка перекосило, так что завтра перед парой придётся хорошенько размяться.

Волновала меня, правда, больше всего не физическая форма, а ментальная. Будут ли студенты меня вообще слушать? Молодой преподаватель, которого наверняка примут за старшекурсника, да ещё и физрук. Как там говорил Капустин? Быть как он? Значит, голос не должен дрожать, а слова выходить чётко и только по сути. Не зря же я учился.

Постепенно мысли начали путаться. Перед глазами всплывал старый спортзал, красное лицо Капустина, усатая комендантша и Галина Петровна. День выдался действительно насыщенным, но хорошим… Очень хорошим.

Внизу наконец затихли голоса соседей, кто-то щёлкнул выключателем, и комната погрузилась во тьму. Только лунный свет пробивался сквозь немытые стёкла и рисовал бледные квадраты на полу. Я услышал ровное дыхание спящих, а когда где-то далеко за окном прогрохотал поезд, сумел наконец заснуть.

Заснуть, даже не подозревая, что завтра моя жизнь изменится навсегда.

Выспаться мне, в итоге, так и не удалось. Паша храпел с такой самоотдачей, будто практиковался целый год специально для этого момента. Не в силах уснуть, я по множеству раз прокручивал потенциальный сценарий сегодняшнего занятия, но каждый раз в итоге заходил в один и тот же тупик. Передо мной сорок человек, сорок вчерашних школьников младше меня всего на несколько лет. Я пытаюсь им что-то сказать, но они болтают о своём, обсуждают компьютерные игры и поход за пивом после пар.

Дело было даже не в храпе Паши. Мне так и не удалось выспаться, потому что был не уверен в себе. Поэтому пришлось вставать пораньше, натягивать любимые треники и идти к спортзалу за час до первой пары.

В коридорах общаги всё ещё было относительно тихо, как, собственно, и в самом университете. Лишь изредка мимо проходили сонные студенты и издали раздавалось шлёпанье мокрой тряпки уборщицы.

В моей тренерской всё осталось как было, даже запах нафталина, который невозможно было выветрить, казался таким же, что и вчера. Время здесь будто замерло. Если прислушаться, то можно было услышать, как стены рассказывают истории моих предшественников. Молодые ребята сразу после университета, полные амбиций и желаний сделать этот мир лучше и здоровее, в итоге превращались в лысеющих и ожиревших Капустиных, для которых процесс преподавания — всего лишь механическое повторение одного и того же из года в год.

Я подошёл к зеркалу с длинной трещиной, пересекающей его от угла к углу, и внимательно присмотрелся. Выглядел я, конечно, неважно. Мешки под глазами, бледная кожа и выражение лица человека, который сумел пережить ночь в компании профессионального храпуна.

— М-да, Лёша, — усмехнулся своему отражению. — Педагог года! Не удивлюсь, если, завидев меня, все студенты разбегутся.

Впрочем, это всего лишь лицо. За бессонную ночь я так и не сумел потерять свою фигуру. Подтянутое тело, широкие плечи и, главное, — близкая к идеальной осанка. Гены и годы тренировок не способен был уничтожить даже богатырский храп Паши. Так что, пока студенты не пришли, надо было хорошенько размяться, может, и энергия сама придёт.

Я привычно начал с вращения плечами, затем перешёл к наклонам и уверенно закончил приседаниями. Разминка и физическая нагрузка в целом всегда помогала мне привести мысли в порядок. Тело постепенно просыпалось, и вместе с этим исчезала утренняя сонливость и вялость. Остановившись, я положил ладонь на область крестца и несколько секунд прислушивался к ощущениям, массируя зону.

М-да, вчерашняя поездка на электричке всё-таки оставила свой след. Небольшой перекос, конечно, есть, но, в целом, ничего страшного. Я сместил вес тела, выполнил несколько привычных движений и ощутил, как неприятное напряжение отпускает.

— Раз и два, — пробубнил я себе под нос, настраивая собственное тело для занятий.

Когда с разминкой было покончено, перешёл к журналу и провёл пальцем по списку имен учащихся. Сорок человек, группа СМ-11, первокурсники, а значит, в голове всё ещё больше дури, нежели мозгов. И как с ними справляться? Может, просто загнать их до полусмерти, чтобы не было глупых мыслей? Заставить носиться по залу, пока ноги отваливаться не станут? Нет, если всё пустить на самотёк, то один врежется в другого, кто-нибудь наступит на пятку третьему, и начнётся драка. Знаю я этих школьников, сам таким был ещё недавно.

Главное, не перегнуть палку и не превратиться полностью в версию Капустина, которую тот пытался из меня выстроить. В общем, главное, соблюсти баланс, не превращая всё в балаган. Ну и конечно же, голос лучше не срывать, а то это покажет слабость и неспособность работать с личным составом.

Я невольно улыбнулся.

Когда защищал диплом, нервничал меньше. Наверное, тогда было всё намного проще. Только я, моя работа и приёмная комиссия взрослых людей, внимательно слушающих меня. А теперь… Теперь всё совершенно иначе.

— Ну что, Алексей Николаевич… Он же — физрук, — тихо произнёс я, шлёпая себя по щекам. — Видимо, настала пора взрослеть.

Будто вторя моим словам и мыслям, зазвучал громкий и резкий звонок, ознаменовав тем самым начало первой пары.