Мне хватило одного образа мёртвого молчания за обеденным столом, чтобы прогнать эту мысль прочь, как нечто невозможное. Пускай Капустин гадит и дальше, я не брошу своих подопечных и буду продолжать их тренировать. Плевать, если даже придётся делать это в ночи за пределами университетского кампуса. Плевать, если Капустин будет преследовать меня и там — я не сдамся.

Ведь, в конце концов, моя Система называлась не «Система лекаря» и не «Система врача». Она носила гордое название «Система наставника», и, кажется, впервые за всё время я начал приближаться к пониманию того, что это значит.

Тем более… Мы же в ответе за тех, кого приручили. Верно?

Десять тысяч, четыреста сорок рублей. Кхм… Маловато.

Я ещё раз пересчитал купюры, словно надеялся, что бухгалтерия ошиблась где-то в мою пользу. Проблема в том, что не ошиблась. Как оказалось, именно столько после вычета налогов стоил мой первый месяц работы преподавателем престижного университета в Москве на одной ставке. В теории-то я знал, что можно взять себе дополнительную нагрузку, повысить категорию, и доход сразу вырастет. Вот только всё своё свободное время я тратил на своих подопечных и уж точно не собирался документально повышать квалификацию в ближайшее время.

А кушать хотелось… Причём, что самое интересное, тоже в самое что ни на есть ближайшее время.

Я вышел из бухгалтерии, инстинктивно сунул деньги в конверт и, не дойдя до ближайшей станции метро, сел на первую попавшуюся лавочку возле небольшого продуктового магазина. Люди торопливо проходили мимо, разговаривали по телефону и тащили тяжелые пакеты с покупками. Удивительно, но таскали, в основном, именно женщины.

Качнул головой, провожая то, как они шли, перекашиваясь под весом на одну сторону. Вот не зря же в своё время придумали коромысло, равномерная нагрузка по сторонам тела — штука нужная…

Впрочем, бросаться ко всем с советами по правильной осанке я не собирался. Прекрасно понимал, что меня, скорее всего, пошлют к чёрту и будут правы, поэтому вернулся к собственным мыслям.

Десять тысяч…

Вроде бы и немало, особенно если вспомнить деревню, где многие за такие деньги целый месяц вкалывали без выходных. Вот только я больше не в деревне, а в Москве, где десять тысяч можно было прогулять за один вечер. Даже сами купюры здесь казались какими-то другими, будто при переезде из Рязанской области случайно пересёк границу чужого государства.

Я мысленно начал считать. Пять тысяч сразу уйдут родителям, это даже не обсуждалось. Отцу нужны деньги на лекарства, да и учитывая, что в последнее время он работает гораздо реже, денег в семье стало меньше. Сам он никогда не попросит меня о помощи и скорее отдаст последнюю рубаху, чем позвонит и признает наличие проблемы. Мама тоже женщина гордая, и просить денег ей, скорее, запретит отец.

Да и что такое пятёрка в современных реалиях отечественной фармакологии? Причем, это если не брать в счёт уже существующие больничные счета, покупку продуктов и оплату коммуналки. Нет, на таком окладе я далеко не уплыву. Мало того, что для родителей эта помощь являлась сущими копейками, но и мне самому этих денег едва хватало на существование. Оплата телефона, поход с девушкой в кафе или даже покупка терапевтического стола для сессий казалась чем-то на грани фантастики.

В общем, о светской жизни можно забыть, но вечно так продолжаться не может.

Даже если каждый месяц жить как аскет, откладывать всё равно ничего не получится. А ведь хотелось ещё купить нормальные книги, кое-какой спортивный инвентарь, может, даже заменить старенький ноутбук, который уже начал гудеть громче советского холодильника.

Мысли инстинктивно потянулись к интерфейсу Системы. Награды за успешно проведенные сеансы — это хорошо, но одними ими сыт не будешь. Нужно обязательно найти способ монетизировать свои способности, или вскоре придётся переходить на гольную гречку, причём ездить за ней на перекладных в другой конец города, вдруг там килограмм на пару рублей дешевле стоит. Были у меня такие знакомые, и превращаться в них категорически не хотелось. В животе вновь предательский заурчало…

— Да понял я тебя, понял, — пробурчал себе под нос, обращаясь к собственному желудку.

Есть захотелось так сильно, будто последние сутки во рту и маковой росинки не было. Поэтому я встал и, убрав деньги в карман, отправился в магазин. Возле морозильника с полуфабрикатами стоять долго не пришлось. Сто двадцать рублей за упаковку самых дешёвых и самых вкусных пельменей, любимые всеми студентами как раз за этот идеальный баланс между ценой и качеством. Именно то, что нужно сейчас.

Следом в корзину отправил небольшую пачку майонеза за шестьдесят рублей. Конечно, это вредно, но какие же пельмени без него⁈

Итого сто восемьдесят рублей и пакет за десятку. Вот и вся романтика жизни столичного преподавателя физкультуры.

Расплатившись на кассе, я сунул пакет под мышку и вышел обратно на улицу. Осенняя ветровка пока ещё спасала от наступающей на пятки зимы, но скоро придётся утепляться, если не хочу слечь с температурой. Вообще, обычно я был горд устойчивостью своего организма к резким перепадам, но сейчас, когда работа только началась, мне категорически запрещено брать больничные. Точно уж не тогда, когда за каждым моим действием следит Капустин. Этому борову только дай шанс, сразу отстранит от занятий по причине болезни.

Поэтому поправил пакет с пельменями, застегнул куртку и неспешно направился в сторону общежития, твёрдо решив, что искать способ заработка буду уже после кастрюли пельменей, на сытый желудок.

До общежития я добрался минут за двадцать. Октябрьский день окончательно вступил в свои права, и по покрытому инеем асфальту лениво перекатывались жёлтые листья. Даже студенты, натянувшие тёплые кофты, спешно курили на улицах, желая как можно быстрее вернуться внутрь. Я же, в свою очередь, не боялся холода. У нас в селе за теплоту в доме отвечала единственная печка, которую с утра до позднего вечера топили дровами. Так что утром первым делом на мороз, набрал топлива из дровницы и уж потом только начать заново топить.

Местные же, предпочитая моду здравому смыслу, переступали с ноги ногу, даже тогда, когда температура едва опустилась ниже десяти градусов. Особенно страдали студентки в коротеньких юбочках и обтягивающих платьях. Их мне было особенно жалко. Правда, все мои мысли были заняты пельменями в пакете и тем, как буду есть их, заранее обмакивая в прохладный майонез.

— Алексей Николаевич! — раздался знакомый голос, и я обернулся.

У крыльца общаги, засунув руки в карманы куртки, стоял Орехов. Судя по всему, ждал он меня не одну минуту.

— Костя? — удивлённо спросил я. — Ты чего здесь делаешь?

Парень немного замялся.

— Да… В общем, я тут хотел с вами поговорить.

Я вопросительно поднял бровь.

— Если ты насчёт тренировок, то я же разрешил тебе увеличить вес. Можешь полноценно работать и укреплять тело.

— Нет, нет, не насчёт тренировок, — он спешно помотал головой. — Я это… Хотел вас отблагодарить.

— Мы же вроде уже прошли этот этап, Орехов, — я задумчиво почесал затылок, невольно поглядывая на упаковку пельменей в пакете.

— Да не, не так… Нормально поблагодарить, — вновь замялся Орехов, словно не знал, как перейти к сути своего предложения. — Ну как там обычно бывает? Пиво?

— Что?

— Ну… — Костя окончательно смутился. — Посидим где-нибудь, выпьем по кружке. Я угощаю. Просто… Не знаю, как ещё «спасибо» сказать, а в голову только пивас и лезет. На дорогой коньяк в пакетике у меня денег нет.

Вот такого я не ожидал. Во-первых, пиво на голодный желудок — это прямой путь к язве, а этого хотелось меньше всего. Во-вторых, в пакете лежали пельмени, которые буквально взывали ко мне из морозилки. Я уже мысленно представлял, как цепляю один вилкой, от него вверх поднимается облачко пара, окунаю в майонез и кладу в рот. Да и, к тому же, идея распивать алкоголь со студентом выглядела, мягко говоря, сомнительно. Уж лучше сразу пойти к Капустину с просьбой уволить меня с позором.