— Мне нравится эта идея, — наконец сказал я. — Думаю, попробовать стоит.

Воронцова заметно оживилась.

— Тогда держите, — она открыла сумочку и достала небольшую белую визитку.

На ней были напечатаны имя, номер телефона и университетская электронная почта. Я благодарно принял карточку и убрал в бумажник.

— Это мой мобильный, — сказал уже я, записав номер на обратной стороне её блокнота. — Если появятся идеи или вопросы — я всегда на связи.

— Обязательно!

На улице было уже совсем холодно. Когда мы вышли из корпуса, Анна невольно поёжилась. Кончик её носа слегка покраснел от ветра, на щеках заиграл лёгкий румянец. Я посмотрел на неё и заметил, что без кабинета, планшета в руках и профессиональной серьёзности она выглядела заметно моложе и даже красивее, чем показалась мне утром.

Я тут же мысленно себя оборвал и напомнил, что, как и со студентками, с коллегами заводить отношения — табу.

— Тогда до встречи, Алексей Николаевич, — сказала она, застёгивая пальто и принимая от меня свою сумку с фотоаппаратом.

— До встречи, Анна, — ответил ей уже вслед.

Она ушла в сторону трамвайной остановки, а я ещё несколько секунд смотрел ей в спину, после чего развернулся и пошёл к общежитию. Почему-то появилось ощущение, что сегодняшнее знакомство изменит мою жизнь куда больше, чем могло показаться на первый взгляд. И подтверждение этому получил буквально через несколько часов.

Когда стрелка часов приближалась к десяти, я залез в свой старенький Асер, зашёл во Вконтакт ответить на парочку сообщений и увидел в запрос на добавление нового друга.

— И что же тебе всё-таки нужно, Анна? — задумчиво протянул я.

Парни, сидящие внизу и, как обычно, играющие в карты, тут же навострили уши.

— Я слышал женское имя?

— Эй, Лёха. Ты обязан нас с кем-нибудь познакомить!

Я только покачал головой и усмехнулся.

— Это сделать проще простого. Хватит есть чужие пельмени и просто выйдите на улицу. А там всё само сложится.

После знакомства с Аней прошло всего несколько дней, и я неожиданно поймал себя на мысли, что уже начал привыкать к короткому звуку уведомления во Вконтакте. Никогда не бы подумал, что обычная социальная сеть, в которую раньше заходил только для того, чтобы посмотреть фотографии и бессмысленно полистать ленту, превратится для меня в место, где обсуждают фасциальные цепи, стабилизацию позвоночника и биомеханику дыхания.

Так что во вторник вечером, уже забравшись в койку, я по привычке натянул одеяло почти до подбородка. Отопление в общежитии, как всегда, работало с заметными перебоями, и к началу ноября в комнате ощутимо похолодало. Соседи по комнате разом решили, что неплохо бы выбраться куда-нибудь попить пивка. Так что этим вечером единственным источником освещения в комнате оставался экран старенького ноутбука, который я собирался уже закрывать, как тихо звякнуло уведомление о входящем сообщении.

«Алексей добрый вечер, это Анна. Я тут случайно наткнулась на интересную статью о биомеханике дыхательных движений у спортсменов с ложной астмой, и мне кажется, что она похожа с вашим случаем с Соболевой. Могу я узнать ваши мысли на этот счёт?»

Ниже шла ссылка на зарубежную публикацию. Я пробежался глазами по аннотации, переведённой на русский язык, и потом ещё раз перечитал сообщение. Никаких лишних слов, всё чётко, коротко и, главное, по делу, вот только отвечать односложным «спасибо» как-то не хотелось. Она всё же потратила время, заинтересованная проблемой, поэтому я размял костяшки пальцев, занёс их над клавиатурой и начал отстукивать сообщение.

«Добрый вечер, Анна, спасибо за информацию. Внимательно всё изучил, и вы правы, статья действительно интересная. На мой взгляд, авторы правильно связывают ограничение экскурсии грудной клетки с изменением двигательного стереотипа. Правда, на мой взгляд, они слишком мало внимания уделяют работе диафрагмы и фасциальным ограничениям после травм.»

Я нажал отправить, и через несколько секунд под именем Ани появилась надпись «печатает…»

«Согласна. Меня тоже удивило, что они практически не рассматривают механические причины и обычно всё сводят к лёгким.»

Ответ был очевидным. Правда, я сам и не заметил, как разговор растянулся почти на час. Мы спорили о дыхательной механике, вспоминали исследования, обсуждали статьи, а потом вдруг пожелали друг другу спокойной ночи.

На следующий день история повторилась. Только теперь Аня прислала фотографию нескольких страниц из какой-то англоязычной книги:

«Как вы относитесь к использованию тестов моторного контроля при хронической боли в пояснице?»

Вопрос оказался значительно интереснее. Я отложил конспекты, открыл учебник Митчелла и почти пятнадцать минут печатал ответ, стараясь объяснить свою точку зрения максимально развёрнуто, при этом не перепечатывая материал из книги, а добавляя свои мысли. Несколько раз пальцы срывались и писали то, что подсказывал мне интерфейс, но я вовремя брал себя в руки и не поддавался импульсу. А ведь иногда это действительно раздражало.

К среде наша переписка уже давно перестала напоминать обычный обмен ссылками. Мы обсуждали книги, преподавателей, исследования, спорили о пользе нестабильных опор и смеялись над нелепыми публикациями так называемых псевдоспециалистов. Иногда разговор неожиданно уходил в сторону университетской жизни или забавных случаев со студентами. Не об одной же работе говорить.

Так и шли дни, пока однажды я себя не поймал на мысли, что гораздо чаще стал заходить в соцсети, причём даже с телефона, и проверять, не пропустил ли случайно новое сообщение. Знаю, звучало довольно глупо, но ещё глупее было каждые несколько минут смотреть, не загорелась ли возле её фамилии зелёная точка.

Пожалуй, в первую очередь, повлиял тот факт, что мы без проблем находили общие темы для разговоров. Да, зачастую это была остеопатия или биомеханика, но, в целом, о чём бы ни начинали говорить, диалог как-то сам собой выстраивался. Правда, я до сих пор ещё не мог понять, действительно ли интересовалась Воронцова моей профессиональной деятельностью или мастерски отыгрывала образ, настроившись на более длинную партию. В любом случае, стоит быть начеку.

Как бы то ни было, в четверг наступил перелом в нашем общении, и оно окончательно перестало укладываться в рамки диалога двух специалистов. Всё началось с того, что я, не спрашивая мнения Ани, резко перешёл на «ты». Некоторое время она молчала, но затем гармонично вписалась в ситуацию и с лёгкостью прошла новую веху. Нет, длинные разговоры и обсуждение биомеханики никуда не делись, просто если раньше они доминировали в виртуальном пространстве переписки, то теперь ушли на задний план, уступив место бытовухе.

Так случилось и сегодня.

Я как раз возвращался из магазина с пакетом, в котором сиротливо болтались пачка макарон, хлеб и банка тушёнки, когда в кармане коротко завибрировал телефон. Я резким движением вытащил его и инстинктивно запустил браузер с уже раскрытой вкладкой соцсети.

«Кажется, я окончательно поселилась на работе.»

Пришло сообщение, а следом прикреплённая фотография грустной Ани в очках на фоне стола, заваленного какими-то проводами, датчиками и ноутбуками. С виду напоминало лабораторию биомеханики, о которой ранее говорила девушка, а ниже вторая часть сообщения.

«Слушай… Ну это мой второй дом. Иногда я даже здесь ночую.» после чего целая серия грустных смайликов пускающих реки слёз.'

Я невольно улыбнулся, остановился возле автобусной остановки и быстро напечатал ответ.