— Ничего себе! — тихо произнесла она, взглянув на экран телефона. — Уже половина одиннадцатого!

Я тоже машинально взглянул на часы.

— И правда…

Она перевела взгляд на окно, за которым медленно кружился мокрый снег.

— Ох, там, наверное, сейчас такая холодрыга, а тут так тепло и… Чай, — сказала она, выглядывая в окно.

— Если хочешь… Можем ещё немного посидеть. Соседи всё равно раньше полуночи не вернутся.

Она посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом, а затем едва заметно улыбнулась.

— Можно.

Мы сели, и вновь повисла странная, но спокойная тишина. Я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время просто наслаждаюсь чужим присутствием. Мне не нужно никого осматривать, пытаться вылечить или чему-нибудь научить. Рядом сидел человек, с которым можно было просто молчать и при этом не испытывать неловкости.

А что я сделаю, если она сейчас скажет, что хочет уйти?

Мысль возникла совершенно неожиданно.

Ведь я действительно хочу, чтобы она осталась, но это общежитие. Через полтора часа вернуться соседи, начнут шуметь, выдавать дежурные шутки и всё испортят. Прогнать их метлой я также не могу, так что делать?

Неожиданно Аня чуть повернулась ко мне, и между нами осталось совсем небольшое расстояние. Она смотрела прямо в глаза, и мне вдруг показалось, что окружающий мир попросту исчез, оставив только маленькую комнату, в которой мы сидели вдвоём.

Я подался слегка вперёд, на что Аня не отстранилась и украдкой улыбнулась. И конечно же, именно в этот момент из коридора донёсся громкий смех и послышался звук хлопнувшей двери. Я сразу узнал эти голоса, а Аня вздрогнула, будто внезапно очнулась и поспешно убрала за ухо выбившуюся прядь из волос.

— Кажется… Кто-то уже пришёл, — тихо прошептала она.

После её слов в комнате вновь стало тихо. Она медленно поднялась с кровати и с сожалением посмотрела на телефон.

— Я, наверное, всё-таки пойду. Если ещё посижу, то доберусь домой глубокой ночью, да и тебе завтра на работу. Нам обоим.

Я тоже встал.

— Пойдём, провожу тебя.

— Только до такси тогда, на нём поеду.

Я не стал спорить и лишь молча кивнул.

Мы неторопливо вышли из общежития, минуя всю троицу моих соседей, украдкой разглядывающих спутницу и показывающих мне большие пальцы рук. На улице было сыро, а с неба лениво падал мокрый снег, кружась в свете редких фонарей. И такси приехало слишком быстро.

Пока машина медленно подкатывалась к крыльцу, мы стояли рядом, пытаясь найти нужные слова, ведь казалось, что за один вечер всё, что надо было, уже сказано.

— Спасибо, что пригласил, — вновь первой нарушила молчание Аня. — Честно… Мне давно так не было хорошо.

— Это тебе спасибо, — ответил я, поглядывая на фары машины. — За торт и за вечер в целом.

Она тепло улыбнулась.

— Значит, надо обязательно повторить.

Водитель такси коротко посигналил, и Аня сделала шаг к машине. Я последовал за ней, но не успел открыть ей дверь, как она внезапно остановилась, обернулась и почти невесомо коснулась губами моей щеки.

— Не пропадай, Лёша, — прошептала она на ухо и подошла к машине.

— Ты тоже… Напиши, когда доедешь, — произнес ей в спину, открывая дверь.

— Обязательно.

Она села в машину, помахала рукой через стекло и автомобиль медленно тронулся с места. Я ещё долго стоял под падающим снегом, провожая взглядом красные огоньки задних фар, пока они окончательно не растворились в ночной Москве. И только тогда понял, что впервые за очень долгое время улыбаюсь совершенно без причины.

— Так Алексей… А ну соберись… — я пару раз хлопнул себя по щекам, но отчего то это мне совсем не помогло…

ps: Тысячу лайков набрали, доп главу выложили) Следующая цель — 2 тысячи лайков) Заранее благодарствуем!

За окном уже давно стемнело, занятия были закончены ещё пару часов назад, и в пустом спортзале остался только я и Константин. Орехов как раз закончил последний подход, аккуратно поставил штангу на стойки и привычным движением принялся разбирать блины. Восстановление надрыва прошло успешно, и мы вернулись к полноценным силовым тренировкам. Речь больше не шла об укреплении торса исключительно ради терапии, нет. После победы Орехов настолько загорелся железом, что продолжал заниматься несмотря на то, помогал я ему или нет. А я, конечно же, не мог упустить шанса пронаблюдать в динамике, отслеживая все показатели через интерфейс.

Я проводил взглядом, как он поставил очередной блин на стойку, и в кармане завибрировал телефон. Появилось уже привычное предвкушение от пришедшего от Ани сообщения.

«Как дела? Опять мучаешь студентов?»

Улыбнулся и быстро напечатал:

«Сегодня по плану замучить только одного, но это исключительно по взаимному согласию и доброй воле.»

Я нажал «Отправить» и убрал телефон в карман.

— Алексей Николаевич, — неуверенно позвал меня Костя.

Орехов откровенно нервничал и явно хотел мне что-то сказать, вот только не понимал, как это сделать лучше. Несколько секунд он молча рылся в своей спортивной сумке, после чего достал слегка помятый белый конверт без единой надписи и протянул его мне.

— Вот, это вам.

— Что это? — настороженно спросил я, принимая конверт, и сразу понял, что внутри лежали купюры.

— Родители просили передать, — ответил Костя, пытаясь сдержать чувство неловкости в голосе.

Я насторожено нахмурился и приоткрыл конверт. Внутри лежало пять купюр, каждая номиналом в тысячу рублей. Я сразу закрыл конверт и протянул его обратно.

— Нет. Спасибо, но я не могу это взять.

Костя даже не шелохнулся и продолжил стоять на своём.

— Алексей Николаевич, я…

— Правда не могу. Во-первых, я твой преподаватель, а не частный специалист, а ты пытаешься заплатить за услуги. Если Пётр Семёнович узнает, что я беру деньги со студентов, то завтра же выгонит меня на мороз в чём мать родила. Да и тебе тоже выговор сделают. А во-вторых, я всё это делал не ради денежной выгоды, а потому что хотел помочь тебе.

Орехов опустил взгляд, но конверт брать не стал.

— Я знаю, что вы не ради денег это делали, но… — он сделал длинную паузу и глубоко вздохнул. — Папа специально просил передать и сказал, что это не плата… Это благодарность.

Я усмехнулся.

— Шоколадка тоже взятка, слышал такое выражение? Думаю, для налоговой и моего начальства выбор трактовки особого значения не имеет, Орехов, так что…

— Да послушайте вы меня! — едва ли не взорвался Костя, повысив голос. — Вы меня без операции на ноги поставили, что само по себе чудо. Частники бы пять тысяч только за час работы взяли, и сколько бы так улетело денег в трубу без гарантии результата? А, а вы со мной почти три месяца после работы возились за просто так. Столько времени потрачено, да и не думаю, что те наклейки для поддержки, про которые мне Лена рассказывала, и массажное масло вам универ бесплатно выдал. Это всё денег стоит.

Чёрт… А ведь в чём-то Орехов был прав. Перед глазами всплыли чеки за кинезиотейпы, наклейки для поддержки, как назвал их Костя, массажное масло и бесконечные расходники, которые мне никто не компенсировал. Потом сразу вспомнилась раскладушка в каморке, на которой приходилось проводить сеансы, старый ноутбук и список книг, которые хотел купить.

Телефон снова завибрировал, и я, бросив взгляд, увидел сообщение от Ани.

«Кстати, нашла книгу Барраля в хорошем переводе. Покажу при встрече.»

Я отправил короткое «ок» и убрал телефон в карман. Чёртов соблазн. Ведь эти пять тысяч… Можно будет в очередной раз отправить родителям на поддержание штанов или, на худой конец, купить что-нибудь полезное для работы. Не просто прогулять, а вложить с толком в дело. Проводить сеансы на раскладушке претило всей моей сущности.