Я продолжать молчать.

— Стоит одному из них пожаловаться… Всего одному человеку, Смирнов… И я лично прослежу, чтобы тебя вышвырнули из университета без права возвращения!

Ненадолго повисла тишина, и признаться, раньше бы слова Капустина выбили бы меня из колеи. Вот только после встречи с Михаилом Борисовичем Пётр Семёнович казался для меня каким-то… мелким. А его заботы и, тем более, трата свободного времени на меня, словно он детектив, а я маньяк, звучали совсем по-детски.

— Я понял вас, Пётр Семёнович, — спокойным голосом сказал я. — Постараюсь не совершать ошибок и, тем более, не подставлять кафедру.

На лице Капустина дёрнулась мышца, но сам мужчина ничего не сказал. Он лишь помпезно фыркнул, развернулся, занеся руки за спину, и отправился прочь. Я прекрасно понимал, что в тот момент им правила не злоба или злость, а скорее то, что приведёт любого мужчину в состояние крайней ярости — бессилие.

В тот же день после занятий я первым делом распечатал несколько экземпляров объявления на обычных листах А4. Никаких ярких цветов, красочных рисунков или зазывающих громких лозунгов, которые так любили коллеги постарше.

Студенческий физкультурно-оздоровительный кружок «Студия коррекции движений». Приглашаются студенты с нарушениями осанки, болями в спине, последствиями спортивных травм и функциональными нарушениями опорно-двигательного аппарата.

Время занятий: вторник, четверг с 19:00 до 20:30.

Руководитель: Смирнов Алексей Николаевич.

Запись в тренерской спортивного зала.

Я аккуратно прикрепил первый экземпляр к доске объявлений возле входа в спортзал, затем ещё один чуть подальше возле раздевалок, а третий вообще в коридоре факультета. Признаюсь, приятно было наблюдать, как стоило мне повесить бумажку, к ней сразу проявляли интерес студенты, что неудивительно. Ведь теперь это уже не подпольная деятельность и не тайные встречи после пар. Теперь это мой первый официальный кружок, и осталось только сообщить об этом Воронцовой.

Достал телефон, отыскал в контактах Аню и скинул ей фотографию объявления вместе с коротким «спасибо, ты лучшая…»

— Этот тот самый Смирнов? — раздался голос одного из студентов напротив объявления.

— Это разве не тот, к которому Костян Орехов ходит? — включился второй, постукивая кончиком пальца по бумажке.

— Говорят, он ему там что-то со спиной начудил, и Орехов теперь от груди круто жмёт.

— Слушай, у меня колено что-то в последнее время болит, может стоит заглянуть?

Я сделал вид, что ничего не слышу, но внутри всё же было приятно. Первые желающие появились ещё до конца учебного дня, а Аня ответила коротко и сказала, что мною гордится. И скоро ко мне подошёл первокурсник с сутулыми плечами.

— Алексей Николаевич, а записаться ещё можно?

— Конечно, — ответил я, доставая свой дневник.

ps от авторов: Ваши комментарии кстати очень помогут, а то приходят иногда не пойми кто в комменты и фыркают, что фигня, им не нравится и т.д. и т.п.

Злые они, вот…

А вот вам дорогие читатели, большущая благодарность за то, что вы есть) Очень даже подпитываете музу. (и кстати ваши комменты учитываются, сюжет на ходу улучшается и обрастает всякими интересностями)

С наступлением зимы пробежки пришлось сократить всего до десяти минут в день, правда, этого хватало, чтобы полностью проснуться и подготовить тело к предстоящим испытаниям. Людей в такое время становилось всё меньше и меньше, бегал я и вовсе в темноте, потому что солнце всходило лишь через несколько часов. Я, привычно пробегая мимо речки, остановился у главного корпуса Бауманки и достал телефон.

Шесть утра. По идее, мама должна уже была проснуться, а отец, скорее всего, в этот момент завтракал и лениво размазывал масло по отрезанному ломтику хлеба. Я набрал её номер и принялся терпеливо считать гудки.

— Лёшенька, привет, — послышался её голос ровно через три.

— Привет, мам, не разбудил? — спросил я, выдыхая изо рта пар.

— Нет, мы уже проснулись, отец завтракает на кухне, а я готовлюсь на работу. Вчера получили твои деньги, спасибо тебе огромное, но как ты сам? На всё хватает? На еду? Не голодаешь?

— Конечно, всё нормально, — ответил, быстро меняя тему. — Ты лучше скажи, как у отца спина.

— Спина? — в её голосе послышались нотки тревоги. — А чего ты меня спрашиваешь? Спроси его сам.

— Мам, нет… — спешно вставил я, но было уже поздно.

— Алексей? — раздался голос отца, делающего глоток утреннего чая.

— Привет, бать, как самочувствие? — спросил я, прекрасно понимая, что он то, конечно, сейчас мне всё и расскажет.

— Да вроде чувствую, — ответил он и замолчал.

Ну а я о чём⁈ Проще было убедить Капустина изменить мнение на мой счёт, чем вытянуть два слова из моего отца, но по какой-то причине я всё равно решил спросить.

— Как спина?

Вновь послышалось хлюпанье утреннего чая, сопровождаемое откусыванием бутерброда.

— Тебе там на уроки не пора? — спросил он в попытке сменить тему.

— Через час только, а даже если и опоздаю, то ничего страшного, я же преподаватель. Ты лучше скажи, таблетки помогают? — Я произнёс это и краем глаза сопроводил пробегающую девушку, которую всегда встречал в это время. По ней хоть будильник сверяй.

— Давай я лучше мать тебе дам, а то мне на смену скоро собираться.

Как я и говорил, проще Капустина переубедить, правда, это не всё, что сказал отец.

— Ты давай там осторожнее в Москве, а то тут по новостям всякую жуть вечно показывают.

Это был способ моего отца сказать, что он за меня переживает, впрочем, и я был таким же. Мы вообще редко обменивались комплиментами, скорее, шутками и звонким матом, когда готовили трактор к лету.

— Лёшенька, — вновь послышался голос матери. — Ты не обижайся на папу, он в последнее время всегда такой смурной. Ты лучше скажи, нашёл себе девушку уже? Есть кто-нибудь на примете.

Я инстинктивно подумал об Ане.

— Рано пока ещё говорить, но я буду держать тебя в курсе.

— Хорошо, сынок, я, наверное, побегу, ещё по пути надо к тёте Люде заскочить, письмо у неё забрать. Ты звони почаще, хорошо?

— Хорошо, мам, — ответил я, и мы оба положили трубку.

Мой отец всегда отличался довольно жёстким характером, но раз мама сказала, что в последнее время он смурнее обычного — значит, боли усилились. Я убрал телефон и посмотрел на собственные ладони. Готов ли я? На носу Новый год, и у меня будет несколько дней выходных от работы и кружка. Может, сгонять домой и попробовать хотя бы облегчить состояние отца?

В голове сразу всплыло выражение лица Михаила Борисовича и призрак, преследующий его двадцать пять лет. И по какой-то причине мне стало жутко. Орехов или Соболева — без проблем. Да даже новенькие первокурсники, записавшиеся в мой кружок, но только не родная кровь. Научное сообщество даже придумало термин для таких ситуаций, и назывался он «конфликт интересов».

Когда речь заходит об эмоциональной вовлеченности, все врачи как один говорят, что никогда не стоит заниматься лечением близких людей. Ты начнёшь нервничать, принимать совершенно идиотские решения и в конечном счёте лишь навредишь. Пожалуй, это и тот факт, что я всё ещё не ощущал себя полноценным практиком, пока не позволяло заняться спиной отца.

Я убрал руки в карманы, словно за ненадобностью и бесполезностью оных, и раздражённо выдохнул. Вечером мне предстояло заняться новыми участника кружка, и, может, с их помощью смогу набраться больше опыта и сделать наконец то, что требовалось сделать ещё два месяца назад.

День пролетел за привычными хлопотами, но все мысли были о вечере, ведь именно сегодня должно было состояться первое собрание моего кружка по интересам, и я немного мандражировал.