Пока Соболева описывала образ эдакого москвича в её глазах, я поднял голову понял, что местные, скорее всего, уже давно не замечали всей этой красоты. Да и сам парк оказался заполнен людьми. Молодые пары с детьми, туристы из других стран, пенсионеры, выбравшиеся на солнышко. Все они пришли сюда ради одной цели — отдохнуть, и мне даже на мгновение показалось, что это получится у меня.

Вот только не вышло.

Случилась крайне неудобная и гипертрофированная форма профдеформации. Над головами проходящих мимо меня людей, как лампочки, загорались виртуальные окна с трёхмерными моделями проблемных зон. Причём почему-то очень выборочно и не над всеми. И я пока не мог понять системы. Они были и над молодыми, и над довольно пожилыми людьми самого разного возраста.

Вон мужчина лет пятидесяти прихрамывает на правую ногу, старый мениск и тазобедренный сустав. Девушка возле фонтана держит голову немного наклонённой влево, явный хронический спазм трапециевидной мышцы. Недалеко на лавочке пожилой мужчина растирает запястье и уже не первый год мучается от туннельного синдрома, а рядом с ним мать семейства с чрезмерным прогибом в пояснице. У них были небольшие проценты, в диапазоне от пяти до десяти.

Впрочем, у многих я наблюдал различные проблемы и без помощи интерфейса, ибо для меня это было так же очевидно, как-то, что сейчас тёплый сентябрьский денёк на улице и светит солнце.

Каждый второй… Нет, каждый первый не знал, а может, даже и не подозревал, что в его теле имелось то или иное отклонение. Абсолютно здоровых людей вокруг почти не было, что невольно наводило меня на мысль, сколько всего упускают врачи, и как далеко должно зайти заболевание прежде, чем появятся первые симптомы проблемы.

— Алексей Николаевич? — сквозь завесу шумной Москвы послышался голос Соболевой.

— А? — я резко повернул голову и уставился на девушку ниже меня на голову.

— Вы опять задумались, — произнесла она, уже доедая мороженное. — О работе?

Я мягко улыбнулся и кивнул.

— Я смотрю ты меня уже знаешь лучше, чем кто-либо из местных.

— Это комплимент? — Соболева улыбнулась и поправила неловко упавший на лоб локон.

— Это констатация факта, — ответил я, поглядывая на проходящую мимо девушку с явной шейной симптоматикой.

И тут меня возникла совершенно безумная мысль. А что, если открыть собственную практику? Конечно, не сейчас, но когда-нибудь потом, ведь почему бы и нет⁈ Небольшой кабинет, несколько пациентов в день и никаких нормативов и отчётов. Я смогу не просто зарабатывать деньги, но приносить пользу обществу и показывать реальные результаты. Правда, как добиться того, чтобы туда приходили люди только с загадочным потенциалом, непонятно. Хотя, обычным людям я могу оказывать и простую помощь, благо сейчас поднаберусь опыта и смогу делать многое своими руками. Вон, с полученным улучшением на чувствительность я и сейчас могу дать форум многим именитым остеопатам. Вдруг однажды получится заполучить такую способность на постоянку? Тогда и обычным людям смогу помогать.

Причём мысль выглядела настолько заманчивой, что я даже немного испугался, но, к сожалению, на данном этапе моей жизни — это попросту невозможно. У меня не было ни лицензии, ни денег, да и, открыто говоря, — опыта. Интерфейс или нет, мне требовались настоящие знания и маломальское портфолио от довольных клиентов. Думаю, для начала, Соболева и Орехов подошли бы.

— Вот опять! — возмутилась Лена. — Я тебя, Алексей Николаевич, погулять позвала, а ты опять ушёл в себя.

— Извини, — я улыбнулся и попытался хоть как-то исправить ситуацию.

— А вот не извиню! — она схватила меня за руку и потянула за собой. — Ну уж нет, с тебя штраф!

— Какой ещё штраф? — ухмыльнулся я.

— За каждое такое выпадение из реальности отвечаешь на один вопрос.

— Это какой-то очень несправедливый суд, — задумчиво произнёс, но было уже поздно.

Лену понесло.

— Я спортсменка. У нас справедливость писана вилами на воде. Засуживают только в путь.

И она вновь потянула меня за собой, а я впервые по-настоящему ощутил последствия ночной покупки. Если раньше обычное прикосновение было лишь обычным прикосновением, то теперь всё изменилось. Я отчётливо ощущал мягкость её рук, тепло ладони… Даже то, как под тонким слоем кожи слегка смещались сухожилия пальцев при движении. Будто кто-то взял и выкрутить все мою чувствительность на максимум.

Это оказалось настолько неожиданно, что я даже сбился с шага.

— Что такое? — тут же заметила Лена.

— Ничего, — спокойным голосом ответил я.

— Опять выпадаешь из реальности, Алексей Николаевич?

Она прищурилась и продолжила идти рядом, не отпуская моей руки. Новое восприятие делало происходящее каким-то сюрреалистичным. Я держал её за руку не потому, что мне нравилось так идти, а потому, что пытался подушечкой большого пальца нащупать сухожилия.

— Ладно, — наконец сдалась девушка. — Раз уж из тебя и клещами слова не вытащить, тогда будем говорить обо мне.

Я ухмыльнулся.

— И о чём именно хочешь поговорить?

Лена улыбнулась в ответ.

— Например, о том, как чуть не утонула в семь лет, а потом взяла и попала в сборную в пятнадцать лет.

Вокруг гуляли люди, фотографировались туристы и в целом народ развлекался. Москва жила своей жизнью, совершенно не подозревая, что рядом идёт совершенно зря списанная бывшая спортсменка с поставленным диагнозом и преподаватель физкультуры, в голову которому забралась медицинская система.

— Я уверен, что между этими двумя датами у тебя для меня заготовлена целая история, — произнёс я, кивая в сторону лавочек. — И уверен, что ты мне её сейчас расскажешь.

Будильник прозвенел в половину пятого. За последние недели для меня это уже стало привычкой, и пока общага спала, я успевал пробежать несколько километров вдоль Яузы и привести голову в порядок. К тому же сумел найти неплохое местечко, откуда можно было понаблюдать рассвет и провести какое-то время за чтением книг.

Осень полностью вошла в свои права, и утро выдалось прохладным.

Солнце только начинало подниматься над крышами домов, переливаясь золотистым цветом на поверхности воды. По набережной бегали такие же сумасшедшие любители ранних подъемов и несколько пенсионеров, выгуливающие собак. Я сел на холодную скамейку, глубоко вдохнул грудью, и перед глазами всплыли кадры из прогулки с Соболевой.

Стоило отдать ей должное за идею. Выбраться из общежития оказалось правильной идеей. За последние недели я настолько зарылся в книги, конспекты и погрузился в чужие недуги, что начал отвыкать от прелестей простой жизни. А вчера впервые за всё время с момента приезда просто гулял по Москве. Конечно, в этом ещё была вина интерфейса, появившегося в моей жизни так нежданно-негаданно.

В общем, девушка хорошо помогла разгрузиться. Мы ели мороженое, и я слушал бесконечную болтовню Лены.

Она рассказывала, как в возрасте семи лет чуть не утонула в детском бассейне, как потом боялась даже подходить к воде, но, в конечном счёте, смогла побороть страх, стала сильнее, и мало того, даже начала выступать и добиваться хороших результатов. Из её рассказа я понял, что астма действительно оказалась ложной, и вся проблема была в травме. В общем, хотя бы на несколько часов мне удалось почувствовать себя не преподом и не целителем, а обычным двадцатидвухлетним парнем в компании молодой и привлекательной девушки, не сильно-то и младше меня, на самом деле.

Всё бы прошло как надо, если бы не драконовские московские цены. Двести рублей за два стаканчика мороженного откровенно ударили по моему бюджету, особенно учитывая, что после них осталась жалкая тысяча, но мне не было жалко. Осталось дожить до первой зарплаты, из которой надо ещё заплатить за мобильную связь и попытаться не помереть с голоду. Благо университет выдавал талончики на столовую и частично оплачивал проезд в общественном транспорте.