Я перевернулся на бок и медленно выдохнул.

— Лена, сейчас слишком рано, да и я даже с кровати не встал. У тебя что-то случилось? Вернулись приступы? Проблемы с дыханием?

Она хихикнула.

— Нет, Алексей Николаевич, с дыханием у меня, благодаря тебе, теперь всё отлично. Только сейчас не утро, а почти полдень.

Я оторвал телефон от уха и взглянул на часы. 11:47.

Вот это называется поспал! Я настолько провалился в глубокий сон, что меня даже не разбудил ни храп Димы, ни утренние вопли Рината. Самих же парней в комнате не было, и во мне закралось чувство, которое не испытывал с первого курса универа. Чувство вины за то, что проспал пары. Правда, быстро поймал себя на мысли, что уже не студент, да и сегодня была суббота, и занятия у меня не были запланированы.

— Ладно, допустим, — произнёс, протирая глаза. — Так что у тебя случилось?

— Да ничего, всё хорошо. Мне, пожалуйста, клубничный пломбир, — ответила Лена, попутно заказывая мороженное.

— Соболева…

— Хочу вытащить тебя погулять. На улице второе лето, люди все выбрались из домов. Красота! — сказала она радостным голоском.

— Меня? — я спрыгнул с кровати, попутно натягивая штаны и понимая, что всё равно нужно вставать.

— А почему бы и нет? Мне же надо как-то отблагодарить, что могу дышать полной грудью. Значит эту грудь нужно использовать по полной и наслаждаться свежим воздухом.

— Лена…

— Не перебивай! — резко прервала меня та. — Я тут поспрашивала у преподов, и все они сказали, что ты либо работаешь целыми днями, либо работаешь… А так нельзя!

— Ты говорила с преподами насчёт меня? И откуда у тебя вообще мой номер телефона? — спросил, натягивая футболку и доставая зубную щётку.

— На кафедре спросила. Сказала, что мне нужно предупредить вас о том, что в понедельник не приду.

— Ты не придёшь в понедельник? — спросил я и лишь потом понял, что это был всего лишь предлог.

— Да куда я денусь? Обязательно приду, но мне же надо было что-нибудь соврать. А то студентка просит номер молодого препода без объяснения причины? Да меня бы на смех подняли. Скажут, что втюрилась или ещё что…

Чёрт… Теперь Капустин узнает, что помимо Орехова я тесно общаюсь с Соболевой. Так что сейчас было идеальное время для того, чтобы оборвать все контакты со студенткой и больше не разговаривать никогда. Вот только прошлой ночью я купил пакет за пятнадцать очков и расписал её дальнейшее лечение.

Получается, я сам завёл себя в тупик.

— Алексей Николаевич, — послышался голос девушки в телефоне.

— Я слушаю тебя, Лена, слушаю. Ну и где ты хочешь встретиться? Ты ведь понимаешь, что я твой…

— Я всё прекрасно понимаю, Алексей Николаевич, — вдруг перебила меня Соболева. — Я просто хочу отблагодарить и всё. Парк Горького, скажем… Через часик?

Я мысленно прикинул маршрут. Если мои месячные познания по изучению карты метрополитена Москвы меня не обманывали, то от Бауманской до Горького минут пятнадцать, если не считать пеший ход. Ну и от самой станции ещё минут десять спокойным шагом. На то оно и выходит, минут сорок, максимум час.

— У меня есть выбор? — я усмехнулся в трубку.

— Нет! — звонко выпалила Лена. — Это моя соревновательная натура, Алексей Николаевич, ты её ещё узнаешь.

— Хорошо, Соболева, — согласно выдохнул. — Буду, ты только скажи, как у тебя с диафрагмой, были ли…

— Всё расскажу при встрече, — вновь перебила меня девушка и добавила. — Буду ждать у входа в парк.

На этом звонок оборвался.

Я ещё несколько секунд смотрел на экран, словно надеялся, что Соболева передумает и перезвонит с фразой: «Ладно, шучу, оставайся дома и читай свои книжки», — но звонка так и не поступило. Значит, придётся идти.

На сборы ушло минут двадцать. Душ, бритьё, чистая футболка и джинсы. По дороге к метро я успел заскочить в небольшую пекарню возле Бауманской и купить горячий пирожок с картошкой. Есть хотелось просто зверски. Организм явно намекал, что несмотря на глубокий ночной сон, правда, довольно короткий, одной диетой из чая сыт не будешь.

Уже через полчаса я вышел на Октябрьской станции метро и направился ко входу в парк. Лена стояла возле дорожки в светлых джинсах и лёгкой курточке, держа в руках стаканчик кофе. Её волосы были собраны в хвост, а на лице играла довольная улыбка человека, которому удалось провернуть маленькую авантюру.

— А вот и наш владелец чудотворных рук! — заметив меня, радостно объявила она.

— Прошу, не называй меня так, — ответил я, выглядывая Капустина среди похожих. — Добрый день, Соболева.

— Добрый день, Алексей Николаевич, — ответила она и улыбнулась.

— Как ты себя чувствуешь? — я сразу перешёл к делу. — Есть изменения после вчерашнего сеанса?

Лена демонстративно вдохнула полной грудью, привлекая к себе взгляды молодых парней и широко улыбнулась.

— Вместо тысячи слов, — процитировал я известный рекламный слоган.

— Давно мне так хорошо не было, — произнесла она и добавила. — Ну что, пошли гулять?

И мы пошли… Правда, уже через несколько минут я поймал себя на мысли, что смотрю не на Лену и даже не на прохожих, а с затаившимся в груди трепетом рассматривал Москву.

Странно, но я уже здесь почти месяц, а у меня так и не вышло толком узнать её поближе. Метро, общежитие, Бауманка и спортзал. Вот, собственно, и весь мой маршрут и все достопримечательности, которые мне удалось посмотреть. Сложилось такое впечатление, будто город существовал где-то на периферии зрения, а теперь вдруг навалился целиком.

Слева блестела река, за которой поднимались стеклянные коробки новых зданий. За ними вдали торчали высотки, похожие на декорации из фантастического фильма, и отовсюду на нас смотрела архитектура ушедшей эпохи. Люди, машины, здания, шпили Кремля, всё это казалось невероятно огромным, особенно для того, кто вырос в посёлке, где главной достопримечательностью была водонапорная башня.

Там если сказать человеку: «Встретимся возле магазина» никогда не возникала вопроса: «У какого?», так как магазин был всего один. Здесь же только в пределах одного взгляда помещалось больше зданий, чем в моём родном селе.

— Чего улыбаешься? — спросила Лена.

— Да так… — невольно бросил и продолжил смотреть на речку.

— Нет уж, рассказывай! — она дёрнула меня за руку, и я впервые ощутил тактильные изменения моего организма.

Я посмотрел на очередную группу китайских туристов, фотографирующихся на фоне Москвы-реки.

— Просто думаю, насколько всё здесь больше.

— В смысле? — спросила Лена, слегка выходя вперёд.

— В прямом. У нас дома самым высоким зданием был универмаг в три этажа. Да и то, третий был исключительно для вида, там хранили пустые коробки и мешки турнепса.

Лена рассмеялась.

— Ты серьёзно?

— Как системная краниосакрально-висцерально-соматическая дисрегуляция. — ответил я, замечая краем глаза, как на одного из прохожих среагировал интерфейс.

— Крани-что? — Лена вновь рассмеялась. — Я такое даже не выговорю. А что это значит?

— Крайне противная и неприятная болячка, — ответил, увлекая её в сторону лотка с мороженным. Вспомнилось, как она заказывала себе, и почему-то тоже захотелось. — А почему ты так удивлена?

— Ну я думала, что ты коренной москвич.

Я заплатил целых двести рублей за две порции мороженого, внутренне удивляясь ценам, и протянул одну Соболевой.

— С чего это вдруг?

Она благодарно приняла и прошлась по белой начинке кончиком языка.

— Ну… Молодой преподаватель, умный, спокойный… Симпатичный, — тихонько добавила девушка. — Не знаю… Есть в тебе нечто такое, что кричит — Москва!

Я ухмыльнулся.

— Только если эта Москва где-нибудь под Рязанью. Нет, Лена, я обычный потомок рабоче-крестьянского класса из глубинки нашей страны.