— Передняя часть у тебя значительно сильнее задней. Грудные мышцы и передние дельты постоянно тянут плечо вперёд. А мышцы, которые должны удерживать его в правильном положении, просто не справляются.

Он задумчиво пошевелил плечом.

— Поэтому и больно?

— Поэтому при каждом жиме сухожилие начинает тереться о кость. Сначала появляется воспаление, а потом постоянная боль. Если ничего не предпринять — то заработаешь бурсит или серьёзный разрыв, тогда о штанге придётся забыть на несколько месяцев, если не навсегда.

В зале внезапно стало тихо, будто я только что подписал ему смертный приговор, а Игорь Степанович лишь довольно хмыкнул.

— А я тебе то же самое говорил, только другими словами.

Я подошёл ближе и снова положил ладонь ему на плечо.

— Не переживай ты так. Хорошая новость в том, что ничего критичного пока нет, и это не приговор. Правда, если хочешь продолжать жать серьёзные веса, то придётся перестать качать только то, что видно в зеркале. Развивать тело нужно совокупно.

Паша тяжело вздохнул.

— Ну и что мне теперь делать? Компенсировать за один день не смогу, а болеть будет и дальше.

Я кивнул на свободную скамью.

— Ложись, сейчас покажу, с чего мы начнём.

Паша без лишних слов выполнил просьбу, хоть и по выражению его лица было видно, что он пока полностью мне ещё не доверял. Это нормально, за пятнадцать минут невозможно заслужить авторитет, если только слава не обгоняет с бешеной скоростью, и проситель сам не приходит за помощью. Я сел рядом и осторожно подвёл пальцы под его левую ключицу.

— Сейчас ищу мышцу, которая постоянно тянет твоё плечо вперёд. Она небольшая, но проблем создает больше, чем половина спины вместе взятая.

— Такая маленькая?

— Самые вредные обычно самые маленькие, — ответил я и продолжил искать.

Подушечки пальцев медленно погружались в ткани, и под ключицей быстро нашёлся плотный тяж, словно кто-то натянул внутри тонкий тросик. Бинго! Я остановился и постепенно увеличил давление, как вдруг Паша дёрнулся.

— Е… — чуть не сорвался тот. — Прямо в нерв!

— Не совсем, — произнёс я спокойным голосом.

— Тогда почему так прострелило?

— Потому что именно здесь у тебя всё давно превратилось в камень. Постарайся не двигаться.

Я продолжал удерживать давление, и первые несколько секунд мышцы словно сопротивлялись, но потом начали понемногу отпускать. Знакомое ощущение. Ещё через несколько секунд напряжение заметно уменьшилось, и на этом процесс был закончен.

— Всё, — я убрал руку и встал со скамьи.

— Как всё? — удивленно спросила Паша. — Уже?

— Ну опять же, почти. Но с этой стороной действительно всё.

Я помог перевернуться ему на живот, взял его руку и согнуть локоть под прямым углом.

— Сейчас попробуем научить мышцу работать правильно. Будешь пытаться повернуть предплечье наружу, а я не буду давать. Только сильно не дави, процентов на тридцать, не больше.

Парень молча кивнул и плавно напряг руку. Я, в свою очередь, встретил его движение лёгким сопротивлением, и в таком положении мы провели ровно семь секунд. Однако стоило мышце отпустить напряжение, как я осторожно увеличил амплитуду движения.

— Чувствуешь? — спросил я, когда выражение лица Паши изменилось.

— Ого… Раньше сюда вообще не поворачивалось.

Его слова подтвердили мою теорию. Мы повторили упражнение ещё два раза, после чего я попросил его снова лечь на спину. Теперь осталось последнее. Одной рукой я зафиксировал лопатку, второй аккуратно обхватил плечевой сустав, а затем плавно создал тягу вдоль оси сустава. Секунда, две, и через несколько мгновений внутри плеча негромко щёлкнуло, отчего Паша широко распахнул глаза. Я и без его слов знал, что боль не исчезла полностью, но движение должно было стать гораздо свободнее.

— Игорь Степанович, у вас не будет резиновой ленты?

Тренер, наблюдающий за процессом, задумчиво кивнул и отправился в подсобку.

— Вот теперь всё, — сказал я, пока Игорь Степанович где-то там возился, чертыхаясь. — Это не лечение, и, пускай, щелчок и показался тебе звонким, он ничего не вправляет. Мы лишь дали суставу чуть больше свободы движения.

Тренер вернулся через минуту и протянул мне ленту. Я закрепил её на стойке.

— Теперь самое важное. Берись за концы резины и тяни не к груди, а к лицу, и не забывай сводить лопатки, — Паша попробовал ещё раз. — Отлично, теперь задержи их на две секунды, а затем медленно обратно.

— Такое ощущение, что работают вообще какие-то другие мышцы, — задумчиво протянул тот.

— Так и должно быть, — улыбнулся я и продолжил. — Они у тебя последние несколько лет и бездельничали. Теперь будут догонять грудные, так что делай это перед каждой тренировкой.

Паша медленно кивнул, а затем посмотрел на меня уже совсем другим взглядом.

— Спасибо, Алексей… Вроде помогло.

Я взглянул на часы и поймал себя на мысли, что справился с половиной дела довольно быстро. Паша ещё несколько раз покрутил рукой и, не скрывая удивления, отошёл к зеркалу. Он то и дело то поднимал руку вверх, то заводил её за голову, словно пытался найти ту самую боль, которая последние месяцы сопровождала его каждую тренировку, как вдруг рядом послышался смешок.

— Я так понимаю, настала моя очередь? — Серёга поднялся со скамьи и подошёл ближе. — Только у меня немного другое.

— Что именно? — спросил я, усаживая его на место Паши.

— Плечо почти не болит, зато после тяжелой тренировки начинает неметь мизинец, иногда ещё и безымянный палец. Бывает, что всё предплечье словно ватное становится.

Я сразу насторожился, так как это не было похоже на обычное воспаление плеча.

— И давно так?

— Почти год, — уверенно ответил парень.

— После какого-то конкретного случая или само появилось?

Серёга на время задумался.

— Ключицу ломал, хотя нет, не ломал, там трещина была года три назад, когда на велике навернулся.

Перед глазами моргнул интерфейс.

«Скрытая проблема.»

«Компрессия нижнего ствола плечевого сплетения.»

Интерфейс, как всегда, подтвердил мои подозрения.

— Наклони голову вправо, — парень послушно выполнил. — А теперь чуть поверни подбородок.

Не успел он закончить движение, как лицо сразу скривилось.

— Гадина, в шею отдаёт, — сказал он и без моей просьбы.

Положил пальцы чуть выше ключицы и сразу ощутил, что передняя лестничная мышца чувствуется так, словно внутри натянули толстую струну, и стоило слегка увеличить давление, как Серёга вздрагивал.

— Вот, опять по пальцам пошло! Прям в точку!

Я убрал пальцы и задумчиво посмотрел на парня.

— Проблема не в плече… У тебя зажат нерв. После старой травмы мышцы начали компенсировать движение и постепенно перетянули пространство между собой. Там проходит нервный пучок, который отвечает за чувствительность руки. Так что, когда мышцы напрягаются во время жима, они начинают его пережимать.

— И поэтому пальцы немеют? — задал он весьма логичный вопрос.

— Да… Только кровь тут ни причём, — я поставил его прямо перед собой. — Сейчас попробуем освободить твою мышцу.

Одной рукой я аккуратно зафиксировал первое ребро, а второй удержал голову.

— Попробуй поднять голову вверх и немного повернуть её вправо. Я буду сопротивляться.

Он повторил, и так мы провели несколько секунд, как и с Пашей. Мы повторили движение ещё два раза, и во время третьего повтора я почувствовал, как плотный тяж начал отпускать.

«Диагностика скрытой неврологической компрессии.»

«Награда + 1 очко.»

Хм, я, вообще-то, не ожидал награды, пускай, даже и такой мелкой, но всё равно приятно. Серёга некоторое время смотрел на свою ладонь, будто видел, как к ней вновь поступает тепло, и молчал. Я встал, вытер руки полотенцем, а затем ощутил на себе внимательный взгляд Игоря Степановича.