«Понимаю. У меня второй дом — это спортзал. Только вместо техники у меня в наличии спортинвентарь и первокурсники.»

Ответ пришёл практически мгновенно.

«Я так понимаю, студенты в этой истории и есть самое опасное звено?»

Она добавила задумчивый смайлик.

«Причём, в первую очередь, для самих себя.»

Я ответил, убрал телефон в карман и впервые за всё время успел пройти несколько десятков метров, прежде чем телефон снова завибрировал. Такое ощущение, что ей там совсем нечем заняться. Впрочем, почему бы и нет?

«Как ты вообще устроился в Москве? Уже привык?»

Вопрос оказался неожиданным, и он заставил меня ненадолго задуматься. Сегодня был день моей второй зарплаты в качестве физрука Бауманки. В этот раз, благодаря небольшой халтурке с тренером по тяжёлой атлетике, смог отправить родителям целых семь тысяч рублей. Не бог весть что, но уже больше, чем в прошлом месяце. Так что жизнь в Москве начинала налаживаться, а перспективы работы с Воронцовой открывали передо мной сразу несколько возможностей.

«Живу общежитии. Будто бы снова стал студентом. Впрочем, на самом деле вполне нормально. По крайней мере, до работы две минуты пешком, так что жаловаться грех. А то в своё время меня пугали тем, что до работы придётся добираться по три-четыре часа.»

В этот раз Аня ответила не сразу. Видимо была занята работой.

«А сам ты откуда?»

«Рязанская область. Небольшой посёлок, который ты, скорее всего, даже на карте не найдёшь, а название уж точно ничего не скажет. У меня там родители остались.»

На этот раз Аня ограничилась одним сообщением.

«Понятно… А я вот всю жизнь в Москве. Отец — профессор биофизики, мать — пианистка. Она постоянно в разъездах, и её дома нет. Поэтому в детстве моё воспитание было отдано на откуп книгам.»

Я мысленно усмехнулся. Наши миры кардинально отличались. У меня отец после смены приходил домой с больной спиной, а мать работала почти без выходных, чтобы было что поставить на стол. А у Ани профессора, консерватории, научная среда…

«А вообще, я до четырнадцати лет балетом занималась.»

Написала она следом.

«Серьёзно?»

«Да, пока не получила травму. Подвывих голеностопа с разрывом связок. Восстановилась, вернулась, а через год всё повторилось. После второго раза пришлось закончить, тогда и решила, что буду изучать механику тела человека, чтобы другие не повторили моих ошибок.»

Я остановился прямо посреди тротуара. Сразу вспомнилось, как она стояла в кабинете Капустина. Идеальная осанка, тренированная годами, но при этом заметный провал правой стопы. Причём настолько незначительно, что большинство людей никогда бы не заметили. Но при этом никакой реакции системы с потенциалом, что странно.

Хроническая нестабильность голеностопа… Если связки не восстановились полностью, компенсация наверняка ушла выше. Либо в колено, либо уже в таз.

Не успел я подумать, как пальцы сами написали сообщение… Правда, я сразу же его удалил, так как до оценки болячек каждого мы ещё не дошли, и вместо этого написал совсем другое.

«Понимаю. У меня отец много лет мучается, причём тоже с грыжей. Наверное, именно поэтому я и ушёл в спортивную реабилитацию. Он по молодости увлекался тяжёлой атлетикой, да и грузчиком работал, вот и надорвал спину.»

Ответ пришёл так быстро, словно она не отрывала взгляд от экрана.

«Значит, у нас причины оказались похожими. И там, и там фигурировала травма. Только я пошла в теорию, а ты в практику.»

Я несколько секунд смотрел на экран телефона, ощущая, будто только что между нами появилась ещё одна ниточка, не связанная ни с научными статьями, ни с биомеханикой. Странно это всё, слишком странно, но на этом наш разговор был закончен.

Вечером, уже после занятий с Леной, я наконец добрался до своей каморки. Соболева последние недели готовилась к контрольному заплыву, поэтому наши занятия заканчивались всё позже. Пока она ушла в душ, я у устало опустился на стул тренерской и машинально достал телефон. Новое сообщение. От Ани.

«Слушай, а можно к тебе в гости? Хочется посмотреть, как живёт загадочный физрук-остеопат. Обещаю не критиковать обстановку.»

Улыбка мгновенно исчезла. Я медленно поднял голову и осмотрел тренерскую. Старая, продавленная раскладушка, облезлый шкаф, треснутое зеркало и пыльный электрический чайник. Сюда не то что девушку привести стыдно, я бы сюда и мать родную не позвал. Правда, потом вспомнил комнату в общаге, и всё стало ещё намного хуже.

Дима сидит за компом в семейниках, Паша орёт на всю комнату, по его словам, из-за раков в команде сливая очередную катку в Доте, а Ринат с шаурмой в одной руке и паяльником в другой. Я уж молчу про разбросанные книги, дикие носки неизвестного происхождения и застоялый запах пота. Нет, нет и ещё раз нет!

«Сейчас не получится. У меня небольшой ремонт, да и бардак страшный. Давай лучше через недельку где-нибудь в кафе? Я тут одно неподалёку недавно разведал, вполне себе приемлемо.»

Ответа долго ждать не пришлось, так как пришло сразу три сообщения.

«Ремонт? В общежитии? Лёша, я, по-твоему, совсем дурочка?»

А, чёрт… Попался на собственном идиотизме. Какой, к псам, ремонт в общаге? Его если и делали, то ещё в советскую эру при товарище Брежневе… Если повезёт. Не успел я и отмазаться, как пришло следующее сообщение.

«Я сама почти четыре года прожила в общаге, пока училась. Меня невозможно напугать кривыми стенами, старым линолеумом и безумными соседями. Так что не отмазывайся.»

М-да, только вот в мужских общагах Аня, видимо, никогда не бывала или тщательно скрывала этот факт. Как бы то ни было, вести её в наш откровенный гадюшник, по крайней мере, в нынешней его итерации, мне не хотелось.

«Поэтому даю тебе неделю на подготовку.»

Следом пришло сообщение с подмигивающим смайликом.

«В следующую пятницу приду сама. С тортом. Будем чай пить.»

Я молча смотрел на экран телефона, после чего медленно убрал его в карман и выдохнул. Во же… Значит, отмазаться не получится и пора приниматься за работу. В голове ураганом закрутился целый список дел, который начинался с того, что придётся как-то выпроводить моих соседей на пару часов минимум. Также нужно помыть пол, выкинуть накопившейся хлам… Купить нормальный чай, так как тот, который покупал Ринат, не стал бы пить ни один нормальный человек. Оружие массового поражения, прям как носки, не иначе.

Внезапно помимо всего в голове всплыл личный дневник, в который записывал наблюдения за Ореховым и Соболевой. Вот его она уж точно увидеть не должна. Ни при каких обстоятельствах. Да и книги тоже лучше убрать с глаз подальше, на всякий случай. Ничего криминального в них нет, но они могут вызвать весьма неудобные вопросы, которых лучше всего постараться пока избегать.