Я устало усмехнулся.

— Дай угадаю. В том, что я действительно не врач?

Аня кивнула.

— Да, Лёша, с этим не поспоришь. Капустин та ещё желчная сволочь, он мне с первого взгляда не понравился, но как завкафедры, он должен в первую очередь беспокоиться не только о собственной репутации, но и безукоризненной репутации кафедры, тем более в Бауманке. Именно поэтому я не думаю, что он натравит на тебя органы, так как им придётся шерстить всех подряд, но это не значит, что вендетты не будет. Скорее, она перейдёт во что-то личное.

— Спасибо, Ань, очень вовремя.

— Да подожди, — улыбнулась она. — Я пришла не для того, чтобы давить на больное. Пускай Капустин и прав в одном, он одновременно ошибается и в другом. То, чем занимаешься ты — это коррекция осанки и обучение двигательным паттернам. Официальные такие методики подпадают под лечебную физкультуру, обычная профилактика и биомеханика.

— Думаешь, я это ему не говорил? — ответил я с горькой усмешкой. — Он как старый пёс, который вцепился в кость и в упор не видит, что упускает из взгляда сочный кусок мяса. Пётр Семёнович не слушает меня, Ань. Ему всё как об стенку горох.

Да, — согласно кивнула девушка. — Потому что он смотрит на сам факт, результат, если хочешь, но не на форму работы.

Она открыла лежавшую рядом папку и достала несколько распечатанных документов.

— Я тут чуть подготовилась, и смотри. На самом деле, существует абсолютно законный вариант, при котором ты сможешь и сохранить место в университете, и продолжать практиковать свою собственную методику.

— И какой же? — я удивлённо повёл бровью, поглядывая на документы в руках Воронцовой.

— Студенческий кружок.

— Издеваешься? — я саркастично хмыкнул. — Что-то вроде шахмат или макраме? Капустин ни в жизнь не подпишет добро на открытие такого.

— Как я уже говорила, пошёл бы он к чёрту, — улыбнулась Аня заговорщицки и покачала головой. — Самое забавное в том, что вот здесь его никто спрашивать и не будет.

Повисла длинная пауза. Мимо нас прошла парочка, отряхивающая с плеч хлопья снега, за ними пробежал официант, вежливо указывающий на свободные столики. Всё это время Аня смотрела на меня и улыбалась, наконец сделав пару небольших глотков, скорее, даже смочив губы.

— Дело в том, что руководитель кафедры не утверждает студенческие объединения, — продолжила она, снова отставляя кружку. — Это делает декан факультета или проректор по воспитательной работе. В случае, конечно, если программа соответствует образовательным задачам университета. Так что Капустин может хоть на яд изойти, но юридически запретить её не в состоянии.

Она подвинула ко мне один из листов, а затем взяла свой стул и села рядом.

— Представь название: «Биомеханическая коррекция функциональных нарушений осанки с элементами лечебной физической культуры». Звучит?

— Звучит, — согласно ответил я. — Половина комиссии уснёт ещё на чтении названия.

— Именно поэтому и должно сработать, — улыбнулась Аня. — Всё максимально официально. Мы пропишем цели кружка: профилактика сколиоза, плоскостопия, нарушений осанки, укрепление мышечного корсета, обучение безопасной технике движений. Там не будет ни слова про лечение грыж или мануальную терапию.

Аня подтолкнула меня плечом, заставив подвинуться и продолжила:

— Смотри, федеральный закон об образовании позволяет вузам создавать студенческие объединения дополнительного образования. Ты будешь руководителем кружка, а люди к тебе будут приходить учиться правильно двигаться, и уж точно никак не на лечение. Кроме того, каждый участник подпишет добровольное информированное согласие, где будет указано, что занятия носят физкультурно-оздоровительный характер и не заменяют полноценную медицинскую помощь. Тогда, даже если Капустин побежит писать жалобы или натравит своих дружков из милиции, у тебя появится вполне серьёзная юридическая защита, которую можно даже в суде предоставить.

— Полиции, — машинально поправил я её. — Переименовали же МВД недавно.

А тем временем в голове сразу строились схемы, как это можно провернуть, но одна мысль выделялась на фоне больше, чем другая. Аня додумалась до этого сама. Пока я ломал голову, как уйти в подполье и продолжать помогать студентам тайком, она самостоятельно придумала способ легализовать всё прямо у Капустина под носом. И ведь это действительно могло сработать.

Вот только вопрос оставался открытым: хватит ли мне знаний, чтобы написать такую программу? Думаю, Система подскажет медицинскую часть, а Аня поможет оформить её так, чтобы ни одна комиссия не смога придраться.

— Ну как тебе? — спросила она. — Что скажешь?

Впервые за всё утро я по-настоящему улыбнулся.

— Скажу, что сам бы я до такого не додумался. Спасибо тебе, Ань.

Она мягко улыбнулась.

— Я бы никогда не позволила тебе бросить то, чем ты занимаешься, Лёш. И не шутила, когда говорила, что у тебя талант. Значит, работаем?

Я согласно кивнул.

— Работаем. Придётся позвонить Соболевой и Орехову и сказать, что в ближайшее время занятий у нас не будет.

— А вот это правильно, — согласилась Аня. — Лучше не давать Капустину поводов усомниться в твоих намерениях. Сделаем вид, что ты пошёл на его условия. Веди обычные уроки, делай всё, чтобы он ничего не узнал, а тем временем мы будем прорабатывать план и готовить документы к встрече с деканом ВУЗа. Так что на это понадобится кое-какое время.

Мы ещё посидели, больше разговаривая не о проекте, а обо всём подряд. Несколько раз Аня заикнулась, что неплохо бы повторить нашу прошлую встречу, но уже в более спокойное время, на что я ответил, что благодаря Капустину мы теперь будем видеться намного чаще. Так что, когда вышли из кафе, время уже приближалось к обеду.

— Сколько у тебя? — спросила она, закутываясь в вязанный шарф пальто.

— Ещё три пары после обеда, — поняв, о чём она спрашивает, ответил, поглядывая в сторону вуза. — Надо отработать замены сегодня, но к вечеру буду свободен.

— Лучше сегодня отдохни и не пытайся написать всё за один вечер.

Я только усмехнулся.

— Куй железо пока горячо. Но я тебя прекрасно понял и попробую не засидеться до утра.

Девушка закатила глаза, прекрасно понимая, что меня уже поздно отговаривать. Потянулась ко мне, уже не стесняясь чмокнув в губы, а затем попрощалась.

В общежитие я вернулся уже поздно вечером, вымотанный оголтелыми студентами, которые словно решили сорваться с цепи. Носились по всему залу, хватались за мячи, пытались лезть по канату наверх без страховки и прочее. Осеннее обострение у них что ли?

Поэтому пришёл хоть и голодный, уставший, но зато заряженный идеей, которая одновременно заменяла мне еду и сон. Соседи уже успели поужинать и теперь вполголоса обсуждали очередной зачёт по сопромату, закопавшись в бумаги. Я поздоровался, какое-то время поболтал на отвлечённую тему и сразу сел за стол. Передо мной оказался мой старенький ноутбук и толстая тетрадь с рабочими записями.

Ну что… Начинаем!

Программа студенческого кружка «Студия коррекции движений» (проект).'

Мы с Аней в кафе успели набросать лишь общий скелет, но за следующие несколько дней мне придётся нарастить на нём мяса и превратить в полноценный проект, который не будет стыдно показать декану. Думаю, лучше всего начать с обоснования. И тут мне было что сказать, потому что, по мои наблюдениям и данным исследований множества специалистов, функциональные нарушения осанки встречались более чем у половины студентов технических вузов. Малоподвижный образ жизни, постоянная работа за компьютером, стресс и отсутствие регулярной физической активности — всё это постепенно приводило к хроническим болям в спине. Именно с этого и должен начинаться кружок… С профилактики заболевания, а не лечения.

Дальше постепенно начал набрасывать идеи.

Профилактика нарушений осанки — это раз. Укрепление мышечного корсета тела — это два. Развитие правильных двигательных стереотипов — три. Снижение риска перегрузочных травм и повышение общей физической работоспособности студентов — собственно, четыре и пять. Пять полноценных пунктов, и каждый из них звучал всё убедительней.