«Подвижность грудного отдела: +12%.»
«Подготовка тканей завершена на 41%.»
Это хорошо…
После этого я перевернул Рому на спину. Плечи были настолько сведены вперёд, что большие грудные мышцы буквально тянули их внутрь, словно ими Воробьёв пытался обнять сам себя в поисках утешения. Произвёл медленно растяжение на протяжении нескольких дыхательных циклов, и под конец грудная клетка сама захотела раскрыться. Плечи легли чуть свободнее, а дыхание стало глубже.
«Подготовка завершена.»
«Рекомендуется начать ремоделирование.»
Ну, раз рекомендуется — значит, приступаем! Я снова перевернул Рому на живот и положил правую ладонь точно на область седьмого, восьмого и девятого позвонков, накрывая их целиком. Левая легла на крестец, чтобы позвоночник оставался стабильным, и тепло на ладонях постепенно превращалось в жар. Причём, даже не так… Под правой рукой одновременно существовали два разных ощущения. Передняя часть позвонков казалась горячей, тогда как задняя приятно пульсировала прохладой.
Я мысленно увеличил интерфейс и наблюдал за процессом сквозь трёхмерную голограмму. Мельчайшие клетки медленно растворяли лишнюю кость там, где позвонок за годы болезни превратился в клин. Одновременно с противоположной стороны другие клетки слой за слоем наращивали новую кость, постепенно возвращая ему правильную форму. Рядом с этим утолщённая связка, много лет удерживающая позвоночник в неправильном положении, медленно теряла жёсткость, а волокна расплетались и вновь становились эластичными.
Я практически ничего не делал и просто держал ладони, но в какой-то момент мне показалось, будто спина под руками сама начала едва заметно двигаться. Причём настолько плавно, что физически это вряд ли можно было заметить глазами, а вот ощущения… Они никогда не врали.
Ещё никогда мне приходилось сталкиваться с настолько сложной патологией. Грыжи, мышечные спазмы, воспалённые суставы — всё это выглядело детской задачкой по сравнению с перестройкой самой костной ткани. Правда, без Системы я даже и мечтать не мог, что процесс пройдёт настолько гладко. Тут, скорее, была бы нужна команда первоклассных хирургов. Однако я всё равно не мог отделаться от мысли, что под моими ладонями происходил процесс, который можно было описать лишь одним — магическое, мать его, исцеление.
«Протокол завершён.»
«Кифотическая деформация: 46 градусов.»
«Клиновидность тел позвонков уменьшена.»
«Эластичность связочного аппарата восстановлена.»
«Рекомендуется закрепление результата средствами ЛФК.»
— Только не вскакивай резко, — произнёс я, убирая руки, и заметил, что Воробьёв уснул.
Удивительно… А ведь ещё полчаса назад он напрягался, как стальной канат, и дрожал от одного моего прикосновения. Пришлось его растолкать, и парень, продирая заспанные глаза, коротко выдохнул:
— Эм… Что? Я что, уснул?
— Сеанс немного затянулся, — ответил я, помогая ему сесть. — Так что это нормально.
Рома потёр переносицу.
— Странно было как-то. Мне внезапно стало так тепло, будто накрыли пуховым одеялом, вот, видимо, и вырубился. Извините, Алексей Николаевич.
— Хватит постоянно извиняться, Воробьёв, — я потёр ладони, разминая собственные мышцы. — Ты пришел ко мне за тем, чтобы стать лучше, поэтому начинай избавляться и от этой вредной привычки.
Рома спрыгнул со стола, и вдруг широко распахнул глаза.
— Это как так? — прошептал он, выпрямляя спину. — Будто спина легче стала.
Я едва заметно улыбнулся.
— Это всего лишь первый сеанс из двух, так что будет ещё легче, — ответил я и указал в сторону. — Иди, встань спиной к стене.
Рома подошёл к ней и прижался затылком, лопатками и ягодицами, словно ему собирались измерять рост. Ещё перед началом сеанса между его поясницей и стеной свободно проходил бы сжатый кулак, а теперь едва осталось место лишь для ладони.
Парень невольно повернул голову к единственному зеркалу у меня в тренерской и несколько секунд молча смотрел на собственное отражение.
— Это… я?
На моих губах вновь растянулась улыбка.
— Пока ещё нет… Точнее сказать, незаконченная версия того, кем ты станешь в будущем.
Рома сглотнул и ещё раз расправил плечи.
— Это как понимать?
Я сел за стол тренерской, достал тетрадь и начал записывать в неё заметки.
— Работа над собой только началась, Воробьёв. Завтра перед занятиями ещё раз придёшь ко мне на второй сеанс, только никому не говори. Официально мы можем заниматься только по вторникам и четвергам, но мы ждать не можем. Понимаешь, почему я развожу такую секретность?
— Извините, Алексей Николаевич, — закивал Воробьёв. — Я не хочу, чтобы из-за меня у вас были проблемы. Может, будет лучше, если я…
— Не будет, — я резко перебил его и продолжил. — Будешь делать так, как я говорю, уяснил?
Рома согласно кивнул. Да уж, пускай, Система и помогла мне кардинально изменить течение заболевания парня, но вот с ментальным стержнем придётся поработать. Комплексы, страхи, сжатость и постоянная привычка извиняться так быстро не пройдут. Впрочем, ему от меня в ближайшее время никуда не деться, лечебную физкультуру, хочет не хочет, но будет соблюдать, так что и над остальным поработаем.
— Так вот, — продолжил я. — Придёшь завтра до уроков, закончим вторую процедуру, и я покажу тебе упражнения, которые постоянно будешь выполнять. Ты ведь помнишь, что я говорил вам всем на занятии?
— Что нужно поддерживать тело упражнениями, — вновь кивнул Рома. — Я помню, Алексей Николаевич, и… Я никому не скажу.
— Отлично. Тогда завтра продолжим, а сейчас иди домой, и никаких тяжелых нагрузок, твоему позвоночнику нужно привыкнуть к новому положению.
Парень осторожно натянул футболку, скрывая следы побоев на теле, украдкой улыбнулся и тихо вышел за дверь. Я остался в тренерской, какое-то время заканчивая делать записи о лечении нового подопечного, и задумался о том, как ещё могу помочь ему. Почему-то в этот момент рука сама потянулась к телефону, и на экране высветилось имя Ани.
Только вот непонятно… Стоит ли ей рассказывать про ситуацию в семье Воробьёва или лучше пока это оставить в тайне?
Нет, всё же лучше не тревожить её и не вплетать туда, в чём ещё сам не разобрался. Поэтому дождался, пока Рома уйдёт, прислонился спиной к старому деревянному шкафу и выдохнул. Первое занятие кружка официально можно было считать завершенным. Вот только теперь передо мной возникло новое испытание, а именно, управление целой группой и грамотное распределение времени.
Шесть человек.
Ещё несколько дней назад у меня был лишь Костя и Лена. Пришёл Орехов — занимаемся им, пришла Соболева — переключаюсь на неё. Случай с Ромой требовал индивидуальной терапии, но работать вот так с каждым у меня вряд ли получится. Два занятия в неделю по полтора часа за раз. Нет, нужно выработать рабочую стратегию.
Я уселся за стол и достал тетрадь, в которой вёл записи по подопечным. Страницы в ней практически заканчивались, но получилось отыскать парочку чистых и аккуратным почерком вывести заголовок: «План работы СКД. Студия коррекция движений.»
Пожалуй, первое, что необходимо усвоить самому, так это то, что у каждого из студентов разные проблемы, но путь к восстановлению практически одинаковый.
Этап номер уно. Убрать боль и вернуть телу нормальную подвижность.
Тут придётся для начала позаниматься индивидуально и подключить к работе Систему. Если человек постоянно испытывает боль, он начинает двигаться неправильно. Организм пытается защитить повреждённое место, перегружает соседние мышцы и меняет механику движений. Пока не разобраться с этим защитным механизмом, никакие упражнения не помогут.
