— Слушаюсь, госпожа, — низко поклонился варвар. — Я рад, что мне не придется шпионить за императором и его женами. Или носить им послания. Это слишком опасно.

— Что? — Я уже почти ушла, но теперь резко обернулась. — С какой стати ты ждал от меня таких поручений?

— Хм… простите, госпожа. — Шэн заметно смутился, опустил глаза и стал разглядывать пион на одной из клумб возле дорожки. — Я подумал… что вы захотите занять более высокое положение… с вашим умом…

— В другой раз не думай, — резко оборвала я. — А делай что сказано. И запомни раз и навсегда. Интриги императорских жен нас не касаются. Мы здесь ненадолго и уйдем, как только получится сделать это, не уронив достоинства семьи Ли. Понял?

— Понял, госпожа.

Слишком быстро и ровно, чтобы быть искренним.

— И еще, — добавила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Если услышишь хоть слово о том, что в доме министра появилась новая женщина — не служанка, не родственница, а именно женщина, докладываешь мне сразу.

В его взгляде мелькнуло что-то едва уловимое.

— Уже появилась, — спокойно сказал он.

Я замерла.

— Что?

— Три дня назад. Представлена как дальняя кузина из южных провинций. Поселена в боковом крыле. Слуг к ней не подпускают без особого распоряжения.

Холодок пробежал по спине. Похоже, в этот раз все идет даже быстрее, чем в прошлой жизни. Или же я тогда слишком поздно обратила внимание?

— Она молода? — спросила я тихо.

— Да.

— Красива?

Он чуть наклонил голову.

— Достаточно.

Значит, наложница уже введена в дом. Я медленно выдохнула.

— Хорошо, что ты здесь, — вырвалось у меня невольно.

Он никак не отреагировал на похвалу, продолжая смотреть на меня внимательно и неотрывно.

— Госпожа, — произнес он после паузы, — вы сказали, что мы уйдем отсюда, как только это станет возможно. Но чтобы уйти, нужно сначала пережить то, что внутри.

Я нахмурилась.

— Это философия?

— Нет. Наблюдение.

— Тогда наблюдай молча.

Он склонил голову.

— Да, госпожа.

Я развернулась, собираясь уйти, но остановилась.

— И еще.

Он замер.

— Ты слишком много думаешь о моих амбициях. Перестань.

— Как прикажете.

— Мне не нужен трон, — сказала я твердо. — И не нужна милость императора. Мне нужно, чтобы семья Ли осталась цела. И чтобы несколько людей остались живы.

Он чуть качнул головой.

— Тогда вам придется играть осторожнее, чем те, кто хочет власти.

Я резко посмотрела на него.

— Ты забываешься.

— Простите.

Шэн отступил на шаг, но я успела заметить: извинение было правильным по форме, но не по сути. Он слишком уверенный для раба и слишком спокойный для человека, рискующего головой.

— Возвращайся на пост, — сказала я наконец. — И больше не появляйся рядом со мной без крайней необходимости.

— Да, госпожа.

Он растворился за поворотом дорожки так тихо, что через мгновение казалось, что его и не было. Я осталась одна среди цветущих кустов. Мне не нужен трон. Я повторила это мысленно, как заклинание. Мне не нужен дворец. Не нужен наследник. Не нужен…

Я резко оборвала мысль. В прошлой жизни я влюбилась, как последняя дура, с первого взгляда. И когда настал опасный момент, выбрала неправильно. Именно из-за того, что я осталась верна своему мужу и императору, погибла моя семья.

Это был страшный выбор… который стоил мне слишком дорого. На этот раз все будет иначе. В этой жизни, мой повелитель, мы с вами не встретимся. Вам придется справляться самому.

Вот только в голове всплыла неожиданная мысль: если я не иду к власти, кто идет к ней сейчас?

Ван Июй

Вот, значит, как… вот, значит… хочешь снова сбежать, да?

Эта мысль билась в голове пойманной птицей. И отдавалась в груди острой болью. Неужели… неужели я так ошибался в ней? Неужели сам, своими руками…

Нет, рано об этом думать. Все еще слишком туманно. Например, что еще за игры с женой министра ткачества? Зачем это Илинь? Что она хочет выгадать? К кому подобраться через этого весьма посредственного чиновника?

Или дело в том, что его жена — сестра наставницы Жун? Все равно непонятно, что за интригу затеяла моя неугомонная женушка.

В любом случае я отдам распоряжение, и за павильоном, где сейчас находится роженица, приглядят мои люди. А сам я займусь другим, весьма важным делом.

В прошлой жизни мое восхождение к трону началось чуть позже, и из-за этого несколько весьма удобных возможностей оказалось упущено. Я понес потери, которых в этот раз намерен избежать. А также теперь есть возможность поквитаться с теми, кто в прошлом сумел ускользнуть от наказания.

Злая ухмылка тронула губы. Как там поживает наша прекрасная императрица-матушка? Ее еще не мучают кошмары? Призрак убитого ребенка не является посреди ночи? Не оставляет синяки от удушения на шее? Не вносит смятение в стройную систему власти и влияния, которую эта паучиха в ясном уме и твердой памяти рассчитывает до последнего шага?

Пора это исправить!

— Лю Синь, — произнес я негромко.

— Да.

— Скажи, в северном крыле дворца все еще служит старая нянька Ху?

Он приподнял бровь.

— Та, что раньше была при малом принце?

— Та самая.

— Жива. Постарела, но память при ней.

Я медленно кивнул.

— Передай ей мешочек с серебром. И одну историю.

— Какую?

— О том, что по ночам в западной галерее слышат детский плач.

Лю Синь молчал, но уголок его губ дернулся.

— И этого достаточно?

— Нет. Пусть добавят, что стража видела мокрые следы босых ног на холодном камне. Маленьких. Детских.

Он тихо выдохнул.

— Ты играешь с огнем.

— Я играю с ее совестью.

— У нее она есть?

Я задумался.

— У нее есть страх потерять контроль. Этого достаточно.

Лю Синь скрестил руки на груди.

— А если слухи выйдут за пределы дворца?

— Пусть. Чем больше шепота — тем больше трещин.

Я отвернулся к окну. Императрица-мать не боялась мятежа, из-за чего многие считали ее бесстрашной. Но я знал ее секрет. Она боялась знаков, пророчеств, небесных намеков.

В прошлой жизни я позволил ей действовать первой. Позволил загнать меня в угол, вынудить на поспешные шаги. Теперь я начну раньше. Пусть просыпается среди ночи от шороха. Пусть служанки шепчутся. Пусть в зеркале ей на миг мерещится чужое лицо.

— А павильон министра? — напомнил Лю Синь.

— Там мои люди будут смотреть и слушать, но не вмешиваться. Пока.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Ты уверен, что не хочешь просто устранить министра?

— Нет.

— Почему?

Я улыбнулся.

— Потому что он — наживка.

Лю Синь кивнул.

— А если Илинь вмешается раньше?

Имя кольнуло.

— Тогда посмотрим, как она ходит по тонкому льду, — тихо ответил я. — И если понадобится… я подставлю руку.

— Даже если она не просила?

Я медленно повернулся к нему.

— Она никогда не просила.

И все же я всегда приходил. Правда, слишком поздно… В этот раз не опоздаю! Мой взгляд невольно скользнул к отражению в зеркале. Маска скрывала половину лица, шрамы ложились грубой сетью. Чужое тело, чужой облик. Пусть так.

Пока она не хочет идти к трону, я пойду к нему сам. И когда Илинь поймет, что сбежать невозможно, когда осознает, что дворец уже сомкнул кольцо, я буду тем, кто предложит выход. Даже если она возненавидит меня за это. Она все равно останется со мной!

Два дня спустя я недоуменно стоял возле колыбели, в которой плакал младенец, и не понимал, что все это значит. Чего хотела этим добиться Илинь?!

И что за крысиная возня в доме министра? Какой смысл? Не помню, чтобы в прошлой жизни у меня были какие-то проблемы из-за его жены, кажется, она вообще умерла. Но был какой-то слух то ли о подмене ребенка, то ли о хитрой наложнице… так!

Не императорское дело — вникать в женские дрязги, а вот моя жена не могла пропустить эту историю мимо ушей. Неужели решила вмешаться? Но зачем? Какая в этом выгода? Слабая и глупая женщина, которая позволила подменить собственного ребенка, чем она может быть полезна?