А вот я, дура, морщила нос, стыдилась их «ребячества». Боялась уронить достоинство знатной семьи…

— Мама! — Как же я скучала. И как разрыдалась в ее объятиях! Мамочка… живая, теплая, настоящая.

Матушка ахнула, но тут же обняла меня крепко-крепко, ладонью гладя по волосам, будто я была той самой маленькой девочкой, что бегала по коридорам босиком.

— Линь-эр, что с тобой? — Она отстранилась на миг, всматриваясь в мое лицо. — Ты будто месяц в горах в одиночестве провела, а не дома под нашей защитой… Что стряслось?

— Я… — Дыхание сбилось, и на миг я испугалась, что расплачусь снова. — Просто так рада, что вы вернулись. Что мы вместе.

Отец тихо фыркнул, скрывая волнение за грубоватой усмешкой:

— Вот уж не ожидал, что за неделю так соскучишься, моя Линь-эр. Обычно ты, наоборот, ворчишь, когда я задерживаюсь, потому что «никто, кроме батюшки, не может вынести мой характер». Помнишь, кто это сказал?

Я засмеялась сквозь слезы. Ну конечно. Это было мое собственное дерзкое заявление, когда мне было… шестнадцать? И я думала, что весь мир обязан крутиться вокруг меня, потому что я «дочь уважаемого инспектора». Какая же я была маленькая. Какая глупая. Какая счастливая.

— Ох, муж. — Матушка вздохнула, но глаза ее сияли. — Не дразни ребенка. Ей, должно быть, и правда приснился дурной сон.

— Дурной сон? — Отец решительно кивнул, сдерживая улыбку. — Тем более у меня есть новость, которая развеет любые кошмары. Илинь, доченька… сбылось то, о чем ты так давно мечтала.

Сердце упало. Мечтала? Я? О чем?

— Батюшка? — осторожно спросила я.

Он расправил плечи, и я вдруг вспомнила, как в прошлой жизни он так же стоял перед родом Ли, донося до всех приговор императора. Стоял бледный, но гордый. И как после этого его больше никто не видел. Горло сжало. Отец же сиял.

— Илинь, тебя приглашают на отбор в императорский дворец.

Мир качнулся, как лодка на волне. Я услышала слова, но не сразу поняла их смысл. Отбор. Императорский дворец.

Это было тем самым началом, первой дверью, шагнув в которую я потеряла все. Свободу. Семью. Себя.

— Папа, — выдохнула я, — на… на отбор? Меня?

— А кого же еще? — Он рассмеялся мягко, искренне. — Ты прекрасна, умна, обучена музыке, каллиграфии, медицине, поэзии… Императору нужны достойные наложницы для благословения династии. Нашему роду оказана великая честь!

Только спустя час, уже в своих покоях, я смогла сесть и обдумать перспективы. У меня все еще есть выбор. Потому что император не тот. Другой.

Не тот человек, ради которого я пожертвовала жизнью, даже понимая, что он этого не оценит. Не тот, кого я любила так сильно, что не ушла, даже когда меня обвинили в измене и пытали по его приказу… Я старалась убедить его, я надеялась, что он мне поверит в конце концов, что он поймет…

И умерла. Потому что надежды не осталось, но я все еще любила этого мужчину больше жизни. А еще, к чему лукавить с самой собой, я просто не видела смысла жить. Легче было получить стрелу в сердце, чем смотреть, как он умирает, переполненный ненавистью к предательнице, так и не осознав правды.

Что ж, теперь я могу… могу все изменить. Мне стоит сказать всего несколько слов, и сын забытой наложницы никогда не станет властителем Поднебесной. Я не знаю, где он сейчас, но…

Но он был хорошим императором. При нем людям стало легче жить. Прекратился голод у западных холмов, встали дамбы в предгорьях на севере, и разрушительные наводнения больше не уносили тысячи жизней ниже по течению. Слишком наглым чиновникам надавали по рукам, заработали императорские школы и лечебницы для бедных. Хунну с востока получили урок и перестали нападать на поселения рисовых людей и угонять их детей в степи…

А нынешний наследник не способен ни на что, кроме как прожигать жизнь, пить и развлекаться с наложницами. И что же мне делать?

Если пойду на отбор, я окажусь втянута в водоворот интриг, который в прошлой жизни уничтожил все, что я любила. Но если не пойду, до трона доберется тот, кто допьет страну до дна.

С другой стороны, теперь я знаю свое будущее… могу ли я уберечь своих родителей? Могу ли предотвратить ту ночь? Могу ли спасти ту семью, погибшую невинно, из-за которой погибла и я?

И главное… могу ли я еще раз пережить встречу с ним? С тем, кто когда-то стал моим мужем… тем, кто любил меня так яростно и ненавидел так же сильно… С человеком, который будет совсем другим сейчас — холодным, надменным, уверенным, что любовь — игрушка наложниц, а доверие — признак слабости. С тем, кто еще не знает, что однажды будет держать меня в руках умирающей.

— Что же мне делать? — прошептала я в пустую комнату.

Комната молчала. Но внутри все уже решилось. Пойдя на отбор, я возвращусь в огонь, в котором обгорела однажды. Но может быть, я научилась не гореть, а управлять этим пламенем. В конце концов, чтобы изменить свою судьбу, мне достаточно просто… провалить отбор. И никогда не встречаться с тем, кто сжег мое сердце.

Значит, решено. Буду готовиться. Смешно, но для провала мне придется напрячься больше, чем для победы. Ведь я должна не просто получить отставку, но сделать это так, чтобы не опозорить семью. И заиметь полезные связи при дворе. А возможно, попробовать кое-кого предупредить.

Слишком многое и многих я потеряла в прошлый раз. Не зря же боги дали мне второй шанс?

Еще через час я собралась сходить в город. Надо посетить несколько интересных лавок, заказать новые платья, причем строго выдержать цвета, чтобы с ходу не попасть под гнев первой женщины дворца — матушки-императрицы. И второй тоже: нынешний беспутный наследник уже имеет главную жену, но хочет большой гарем. Главная жена все еще не родила наследника. И не родит, если история пойдет прежним путем.

Старшая из императорских гарпий обожает зеленый шелк и не выносит девушек в розовом. Младшая ей назло и себе на пользу носит именно этот оттенок и сразу возненавидит наивных дурочек, что посмеют повторить этот цвет в своем наряде. Таким образом сойдутся два удара в одной точке, и около десятка невезучих молодых барышень вылетят с отбора раньше, чем он начнется.

Мне нельзя оказаться среди них, но… и блистать слишком ярко я тоже не имею права. Хитрость — мой новый и единственный защитный доспех. Старые методы давно сгорели вместе со мной на том проклятом лесном холме. Нужен баланс. Достаточно хороша, чтобы не опозориться. Достаточно блекла, чтобы не привлечь внимания тех, кто может перечеркнуть мои планы раньше времени.

И обязательно остаться вне поля зрения того, кто станет императором. Того, кому я когда-то отдала все. Он прячется где-то там, в Императорском городе, среди теней и слуг, он пока незаметен. Пока…

Я глубоко вдохнула, унимая дрожь. Даже сейчас мысль о нем обжигала — старая рана, отзывающаяся болью по памяти тела. Хорошо, что мы не встретимся, потому что для него это слишком опасно, и он хорошо прячется. Хорошо, что до того страшного дня еще есть время.

— Гусян! — позвала я.

Служанка вбежала, будто за дверью пряталась и ждала. В ее глазах горела вечная смесь тревоги и обожания. За это я ее и любила… в прошлой жизни. И за это же не уберегла. Сейчас я сделаю иначе.

— Госпожа? — Она склонила голову.

— Прическа для выхода в город. И побыстрее.

Гусян округлила глаза:

— Вы… сами? Без сопровождения господина? И без матушки?

— Да. Мне нужно купить кое-что перед отбором.

Поход в город ничем не отличался от тех сотен раз, когда я бегала туда в прошлой жизни. Люди, люди, люди… зазывалы возле лавок побогаче, прилавки-тележки у торговцев победнее, мальчишки с рисовыми снопами на шестах, в которые воткнуты палочки танхулу.

Ничего особенного. Обычный день. Разве что юных барышень многовато возле магазинов шелка, у портновских вывесок и ювелирных домов.

Отбор в императорский гарем — не шутка. Не все получили приглашение, но прихорашиваются даже те, у кого надежд нет. А вдруг в последний момент…