М-да, словно я с войны вернулась. Вон и отец спешит из кабинета, будто бросил все дела и обязанности, лишь бы меня встретить. Даже непутевый братец здесь.

А слуг сколько! Чего они все сбежались, спрашивается? И смотрят так, будто собрались на меня помолиться?

— Мам, у вас все хорошо? — Странная суета заставила меня тревожиться.

— Доченька! — Мама отбилась от служанок и повисла на мне, ощупывая с головы как минимум до пояса. — А похудела как! Побледнела! Кто-нибудь, позовите доктора, А-Линь выглядит больной!

— Мама, со мной все в порядке! — Я попыталась высвободиться из ее удушающих объятий, но не тут-то было. Старшая госпожа Ли вцепилась в меня так, как не каждый казнокрад цепляется в слиток золота.

— Как же в порядке?! — причитала она, промокая глаза платочком. — Нам передали… нам такое передали! Что во дворце духи разгневались, что ты упала без чувств, что небо подало знак! Ох, А-Линь, я так боялась, что тебя запрут в пагоде для изгнания бесов или, чего доброго, казнят за дурное предзнаменование!

Я замерла. Откуда такая скорость? Я ехала в самом быстром экипаже, который нашелся у нас в поместье, но слухи, похоже, летели на крыльях летучих мышей.

— Кто передал, мама? — Мой голос прозвучал суше, чем мне хотелось бы.

— Так твой новый телохранитель! — подал голос Ли Юхань, мой непутевый братец, выходя вперед. Выглядел он непривычно взбудораженным. — И правильно сделал! Жаль, дальше снова поглупел и не пустил меня в Запретный город, чтобы забрать тебя!

— Ах, передал… и поглупел… — Я кое-как выбралась из маминых объятий и едва не угодила в папины, но господин старший инспектор все же постеснялся толпы слуг и только ласково погладил меня по голове.

Я же в это время прищуренными глазами шарила по двору. Где он, этот слишком умный поглупевший телохранитель? И его слишком длинный язык?!

Ему велено было передать записку! О том, что за мной надо прислать экипаж к боковой калитке номер восемь! А не поднимать на ноги все поместье и не сеять панику!

— Слухи все равно разошлись по городу, — заметил тем временем отец, увлекая меня от ворот к дому. — Так что правильно сделал твой амбал, что предупредил нас. Иначе ты ведь промолчишь, а мать пойдет в город или в гости к своим подружкам-болтушкам, а там ей такого понарассказывают! С ее-то слабым здоровьем к таким новостям лучше готовиться заранее и постепенно.

— Здоровье? — Я резко вскинулась. — У мамы опять что-то со здоровьем?!

— Твой дядя приезжал, привез именитого лекаря Фаня для одной госпожи. — Мама, пристроившаяся с другой стороны от папы, успокаивающе похлопала меня по руке. — Заодно попросил его посмотреть и меня. Ничего серьезного, дочка, просто для папиного спокойствия.

В голове будто ударил барабан, висевший у ворот правосудия. Лекарь?! От дяди?! Что за лекарь?! Не помню такого… В прошлой жизни мама серьезно болела, и сколько отец тех лекарей перетаскал в дом — золотой дворец на деньги, отданные им, построить можно было!

Но никого по фамилии Фань среди них даже не мелькало! И уж тем более его не приводил дядя!

Я застыла на мгновение, ощущая, как холодная змейка подозрения ползет по позвоночнику. В моей памяти, отточенной годами дворцового выживания, каждое имя, каждый визит имели значение. Дядя всегда был осторожен, а лекари, которых он рекомендовал в той жизни, обычно были посредственностями, неспособными отличить простуду от яда. А тут — «именитый лекарь Фань». И именно сейчас?

— И где же этот лекарь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Он отдыхает в гостевом павильоне, доченька, — ответил отец, и в его взгляде я уловила странную смесь облегчения и какой-то затаенной тревоги. — Он сказал, что случай твоей матери требует длительного наблюдения, и любезно согласился остаться на несколько дней.

Длительного наблюдения? Оставить чужака в доме, когда в столице вспыхнул такой скандал? Мой внутренний голос кричал о ловушке. Но прежде чем я успела задать следующий вопрос, из тени раскидистого клена у входа в жилые покои отделилась высокая фигура. Шэн.

Он стоял, прислонившись к стволу, скрестив руки на мощной груди. Его лицо, иссеченное шрамами, в лучах заходящего солнца казалось маской из старой бронзы. Он не поклонился, не суетился, как остальные слуги, просто смотрел. Я решительно направилась к нему, игнорируя попытки мамы утянуть меня в столовую «хотя бы на чашку бульона».

— Ты! — Я остановилась в двух шагах от него, задрав голову. — Тебе было велено доставить записку и ждать экипаж. Какого демона ты устроил этот переполох?

Шэн медленно оттолкнулся от дерева и смиренно склонил голову.

— Записка была доставлена вовремя, госпожа, — произнес он тем самым низким, вибрирующим голосом, который заставлял мои нервы натягиваться, как струны циня. — Но когда по городу поползли слухи о «безумной лисице» и «призраке принца», я счел, что сухие строчки на бумаге не подготовят ваших родителей к тому, что их дочь может вернуться… в ином состоянии.

— «В ином состоянии»? Ты намеренно раздул этот пожар!

— Я лишь обеспечил вам алиби, — еще ниже склонился он, и я уловила едва заметный запах дорожной пыли и чего-то еще… горьковатого, как лечебные травы. — Одержимая — это жертва. Интриганка — это преступница. Вы сами выбрали эту роль в павильоне, госпожа Ли. Я лишь довел декорации до совершенства.

Я осеклась. Он был прав, и это бесило больше всего. Но откуда у обычного раба такое понимание дворцовой механики? И не много ли он себе позволяет?! Ладно, это потом.

— А лекарь? — Я понизила голос до шепота. — Откуда взялся этот Фань?

На мгновение мне показалось, что уголок его рта дернулся в подобии усмешки.

— Ваш дядя очень заботливый человек, — уклончиво ответил Шэн. — Но если госпожу беспокоит квалификация гостя, я могу лично проверить его… инструменты и лекарства. Ночью.

В его словах сквозила такая неприкрытая угроза, что я невольно сделала шаг назад. На один короткий миг мне вдруг показалось, будто передо мной хозяин ситуации, который милостиво позволяет мне играть мою роль.

— Ты слишком много на себя берешь, Шэн, — прошипела я.

— Простите, госпожа! — Иллюзия угрозы мгновенно исчезла, телохранитель опустился передо мной на колени. — Простите! Я лишь стараюсь взять столько, сколько вы не в силах удержать!

— Помни, что ты мне обещал. Если я велю идти на север, ты не должен бежать на юг. Ты поклялся.

— Да, госпожа! — Его лоб коснулся каменных плиток, которыми был вымощен двор. — Я буду верен вам, госпожа, и не нарушу клятвы!

— Узнай все об этом лекаре и проследи, чтобы он не приходил к матушке, если меня нет рядом. Все что угодно делай, но помешай и дай мне знать, чтобы я пришла.

— Будет сделано, госпожа! Позволите доложить? — Шэн выпрямился, но с колен не поднялся и смотрел на меня снизу вверх взглядом преданного сторожевого пса. — Это касается вашего брата и его невесты.

Я вздрогнула. Да что ж такое?! Почему все вдруг полетело с такой скоростью, гораздо быстрее, чем в прошлой жизни?

— Что с ними?!

— Какая-то служанка принесла записку из поместья Нин. После ее получения ваш брат сам не свой.

— Вот как… Не делай пока ничего. Мне нужно время, чтобы кое-что разузнать. Хотя нет, твоя помощь все же понадобится. Отправляйся на улицу Лиловых Призраков и найди мастера, умеющего подделывать бумаги. Передай вот что…

Прошло три дня с моего возвращения из Запретного города.

Три дня, за которые я успела убедиться: домашний покой — та еще иллюзия. При том, что матушка чувствовала себя нормально, лекарь Фань ее больше не посещал (Шэн «случайно» пролил каштановый отвар на его единственный приличный халат, и гость предпочел отсиживаться в гостевом павильоне, пока одежда отмокала в специальном растворе). Отец сутками пропадал на причалах. А вот Юхань… Юхань стал слишком тихим.

Слишком покладистым. Слишком правильным. И это пугало больше, чем любые скандалы.