— А вы не знаете куда?

— В столицу вроде…

Я замер.

— С кем?

Старик почесал подбородок.

— Повозка какая-то приехала. Девчонка прибежала — шумная, как сорока. Кричала, что дело жизни и смерти, что какой-то госпоже срочно требуется помощь. Смешная сорока, все сама себя за левое ухо дергала и подпрыгивала от нетерпения, пока мастер собирался.

Что?! Сама себя за ухо и подпрыгивала?

Перед глазами как живая встала смешная девчонка, увивавшаяся вокруг моей жены почти всю прошлую жизнь. Так и суетилась, пока ее за какую-то провинность не забили палками. Ли Илинь тогда уже была в опале и не смогла помочь своей служанке. Да она и не знала, что той назначили наказание, сама была заперта в допросной. А потом стало поздно. Помню, она тогда еще сказала, что это на моих руках кровь невинной девочки и что она никогда мне ее не простит.

Стоп! Если за лекарем приехала Гусян, значит, Илинь нарочно увезла мастера Шеня! Отвлекла его, зная, что в эту ночь умрут и жена, и ребенок Сань Шибо!

Так вот как она решила отомстить своему обвинителю?! Так безжалостно?! Женщина и ребенок тут при чем?!

Вне себя от ярости я вскочил обратно в седло.

— Спасибо, почтенный!

Старик еще что-то сказал мне вслед, но я уже не слушал. Лошадь развернулась и снова понеслась по дороге. В груди кипела ярость.

Как же это низко и жестоко! А я еще уши развесил, умилялся, как дебил, глядя на спасенную дочь Жун Циси. Как же, милосердная Илинь! Тварь! Я найду ее, и гори все ярким пламенем! Но она скажет мне, куда увезла того единственного лекаря, что может помочь моему другу!

Увы, даже скача во весь опор, я уже понимал, что не успею. Если бы за моей спиной на лошади сидел лекарь, мы, глядишь, домчались бы в срок. А если я стану метаться по городу, обыскивать поместье Ли, ловить и допрашивать Гусян…

Я в отчаянии натянул поводья перед воротами в поместье друга. Может, еще какой-то лекарь? Может… И тут обратил внимание, что, несмотря на глубокую ночь, никто не спит. Опоздал?

Слуги бегали туда-сюда, кто-то разговаривал, кто-то смеялся. Меньше всего походило на дом, где только что случилась трагедия.

— Что происходит?

Молодой слуга обернулся и, увидев меня, расплылся в широкой улыбке.

— Радость у нас! Госпожа благополучно родила!

На секунду я просто замер.

— Что?

— Сын! Здоровый! Младший наследник Сань!

Я почувствовал, как напряжение, которое держало меня весь день, вдруг резко ослабло. Спрыгнул с лошади, машинально отдал поводья. Слуга принял их, продолжая возбужденно говорить:

— Мы уж совсем отчаялись. Императорские врачеватели велели готовиться к худшему. А тут чудо! Еще один лекарь приехал! Старый мастер Шень с горы Жунюй! Прямо перед самыми родами! Как погнал этих императорских! Как достал нож! И спас нашу госпожу!

— Значит… все-таки успели.

Из дома донесся тонкий детский плач. Я невольно улыбнулся.

— Ну надо же… — И провел рукой по лицу. — Шибо, старый упрямец… в этот раз тебе невероятно повезло.

Но через секунду мысль вернулась, я поднял голову.

— Скажи, — спокойно спросил слугу, — а кто привез лекаря?

— Повозка семьи Ли, господин. Их служанка на подхвате была у мастера Шеня, а потом отвела его в гостевые покои, чтоб отдохнул.

Если бы на меня в этот момент рухнуло небо, я был бы шокирован меньше.

Повозка семьи Ли?! Гусян привезла лекаря к Шибо и помогала ему с родами госпожи Сань?! Как так?! Почему?!

Погодите… но это значит…

Ли Илинь. Ты умеешь меня смертельно изумлять. Смертельно — вот правильное слово. Я не удивился, когда обнаружил, что по твоему приказу лекаря Шеня нет на месте, ведь это было бы так естественно — отомстить тому, кто тебя разоблачил. Тому, кто обвинял яростнее всего.

А ты что сделала?! Ты… спасла смысл его жизни. Ни в чем не виновную женщину и ребенка. Второй раз.

Я резко выдохнул.

— Где сейчас мастер Шень?

— В гостевых покоях, господин. Его велели не беспокоить, он сильно устал.

— А служанка семьи Ли?

— Та, что с ним была? Тоже там, кажется. Помогала госпоже до самого конца, а потом сама чуть не свалилась.

Я кивнул.

— Понятно.

И тихо усмехнулся. Это был идеальный ход. Если бы она просто проигнорировала, ничего бы не изменилось, все случилось бы, как в прошлый раз. Если бы Илинь попыталась вмешаться открыто, Шибо бы ее даже на порог не пустил. Но она не пошла к нему, не предупредила, не просила. Просто сделала, когда потребовалась помощь, и исчезла.

Я медленно поднял взгляд на звезды. Из груди вырвался невольный смешок.

— Ты ведь понимаешь, что я теперь не отстану? Даже если ты все помнишь и не простишь. Ты только моя. Ты никуда не можешь от меня уйти! Никогда!

Ли Илинь

— Значит, мастер Шень сказал, что все лекари в столице — криворукие дети речной выдры, согрешившей с земляным червяком? — хихикнула я, смакуя эмоциональный рассказ Гусян. — Ну и ладно, главное, что женщина и ребенок выжили.

— Да, бедненькая госпожа Сань так мучилась и чуть не истекла кровью, — вздохнула моя служанка, обрезая с подвесной клумбы очередной отцветший пион. — А все эти выдро-черви виноваты! Так мастер сказал! Вместо того чтобы порекомендовать госпоже правильную диету и разумную нагрузку в виде прогулок и специальных упражнений, всю беременность продержали в кровати, почти не давая вставать, при том что угрозы выкидыша вовсе не было! Вот ребеночек и прирос неправильно… Ладно. Зато мы теперь знаем, кого позвать к вам, когда вы выйдете замуж и соберетесь рожать!

— Я не собираюсь замуж, глупая. — Бутон еще не распустившегося цветка занял правильное положение в композиции. — Закончится этот отбор, мы вернемся в поместье Ли, будем счастливо и спокойно жить до самой старости, женим брата на хорошей девушке и займемся воспитанием племянников.

— Барышня, что вы говорите?! — ахнула Гусян. — Как это — не выйдете замуж?! Но разве…

— Нет, не все девушки этого хотят, — предугадала я ее вопрос.

И невольно поежилась. Показалось вдруг, будто в спину подуло холодным ветром. Этот ветер свернулся в кольцо вокруг меня, как змея или цепь, не давая ступить, мешая убежать.

Но через мгновение это ощущение прошло. И я улыбнулась шокированной служанке:

— Но ты можешь выйти замуж, если встретишь того, кто будет по сердцу. Я дам тебе хорошее приданое.

Гусян застыла, как если бы я предложила ей не приданое, а отправиться в монастырь на всю жизнь.

— Барышня… — Она даже ножницы опустила. — А как же… так же положено?

— Кому положено? — спокойно уточнила я.

— Ну… всем, — растерялась она. — Девушка должна выйти замуж, родить детей, слушаться мужа…

— Уже однажды «послушалась», — тихо сказала я и сама не сразу поняла, что произнесла это вслух. Гусян растерянно моргнула.

— Что?

— Ничего. — Я отмахнулась и поднялась со скамьи. — Забудь. Просто запомни: ты не обязана повторять чужую судьбу.

Она кивнула, но по лицу было видно — не поняла. И наверное, к лучшему. Я отвернулась, делая вид, что занята цветами, хотя на самом деле пыталась унять странное ощущение под кожей. Ощущение чужого взгляда преследовало. Я резко провела рукой по затылку, пытаясь стряхнуть это чувство. Глупости. Слишком много событий за последние дни. Слишком много людей, слишком много напряжения.

— Барышня? — осторожно позвала Гусян. — Вам нехорошо?

— Нормально, — коротко ответила я.

И в этот момент…

— Госпожа Ли. Вас зовет наставница. В павильоне Золотых Лилий происшествие.

Я резко обернулась на одного из евнухов, подкравшегося по дорожке почти вплотную. И узнала его. Вот, значит, как мы в этой жизни встретились, маленький Вейти.

— Иду!

А что еще было ответить? Особенно когда евнух с огромными, влажными от непролитых слез глазами затравленного теленочка сразу развернулся и порысил вдаль? Весь такой хрупкий, безобидный, маленький. Сколько человек в Запретном городе обманулись этой хрупкостью и этими глазами? Не счесть.