— Мы долго к этому готовились. — В голосе Ивана зазвучала холодная сталь. — Каждый дом в трущобах — укрепленная крепость. Запасов вооружения и провианта хватит, чтобы держать осаду несколько месяцев. Если, конечно, все пойдет по наихудшему сценарию. Отступать мы не намерены.

— Крохотный городишко на отшибе Содружества, или как оно там называется. Да вас раздавят, как назойливую мошку. — Я с подозрением смотрел на Ивана. Тот явно что-то не договаривал.

— Это только начало. Первый звоночек. Завтра заполыхает по всей Нижегородской губернии, — понизив голос, ответил Иван.

А вот это было уже очень смело с его стороны.

— И ты вот так просто мне это рассказываешь? — Настороженности в моем голосе заметно поприбавилось. — Я даже не знаю, кто вы такие, а ты сливаешь мне стратегические планы военного переворота?

— Думаешь, хваленый беглый гладиатор, которого ищет добрая половина Омеги, сейчас сядет на гримлока и поедет всем рассказывать о наших планах? — Иван, похоже, выкладывал все козыри на стол. Он знал слишком много. Или делал вид, что знает, пытаясь меня подловить. Но, в любом случае, мне это совсем не нравилось.

Похоже, мой собеседник заметил неприязнь, промелькнувшую на моем лице. Примирительно подняв руки, он добавил:

— Мне плевать, кто ты такой. Карамазов — так Карамазов. Пойми, мы с тобой на одной стороне. Ты же видел этих кровососов, что засели в центре Зареченска. Нельзя позволять им и дальше так беспределить. Что с Хиллом? Ты же его грохнул? Остальные — такие же упыри, как и он. Хватит. Народ настрадался. Присоединяйся к нам, Карамазов. Задавим этих гадов!

Иван говорил дело, но вестись на его пламенные речи я не собирался. Во всяком случае, пока не пойму, какие цели преследует он, его люди, а также те, кто стоит за ними. Ввязываться в очередную авантюру, чтобы поменять одних диктаторов на других — так себе идея.

И сейчас у меня был к нему только один вопрос:

— Почему вы кинули Степана? Какого хрена он один отбивался от этих подонков? Рыжий обещал ему неприкосновенность. Говорил — с Хиллом проблем не будет. А в итоге их всех просто положили. Даже девчонку не пожалели.

— Да не думали мы, черт тебя дери, что вы с ним так быстро справитесь! — совершенно неожиданно вспылил Иван. — Хилл дал вам срок до среды. Мы вообще сомневались, что вы успеете. Но вы не только уложились в один день, так Степан еще и умудрился встречу с Хиллом на сегодня состряпать. И ни меня, ни… кхм… никого другого в известность не поставил. А сообщил, только, когда к нему во двор ворвались. Успеть было не-ре-аль-но. Ты сам должен понимать.

Что-то в словах Ивана не билось. И поначалу я никак не мог понять что. Но наконец до меня дошло.

— Хочешь сказать, что все так идеально совпало, и вы вдруг решили именно сегодня начать восстание? — Теперь я не просто подозревал. Я в открытую обвинял. — Как, мать твою, связаны эти два события? Сдается мне, что одно повлекло за собой другое. Совершенно неожиданно для вас. Поэтому вы едва не просрали это сражение. А Матвеича использовали втемную. Вот только в качестве кого? Наживки? Или сакральной жертвы, призванной поднять волну народного гнева? — Я холодно посмотрел на Ивана, не скрывая своего презрения.

— Ты переходишь черту, Карамазов, — угрожающе прошипел он. — Не лезь, куда не следует. Меньше знаешь — крепче спишь.

Я в своем мире нахлебался интриг штабных генералов и власть имущих, чтобы еще и здесь разгребать подобное. Поэтому ответил коротко, но емко:

— Иди ты в задницу, чмо хитровыдуманное!

А затем развернулся и направился к угрожающе оскалившемуся Снегу. Энергоброня окружила белого волка, его облик замерцал, а потом и вовсе исчез. Стая во главе с Тенью тут же ощерилась и зарычала. Расположившиеся возле дороги бойцы схватили оружие и начали рассредоточиваться. Короче говоря, атмосфера в один миг накалилась до предела.

У меня не было никакого желания вредить парням, которые пришли сюда защищать свою землю, а не плести подковерные интриги. Поэтому я приказал Снегу с Тенью успокоиться и утихомирить своих собратьев.

— Мы просто уйдем, дружище. Хватит на сегодня смертей, — передал я мысль белому волку.

Снег сбросил маскировку и появился уже в нескольких метрах от меня. Но энергоброню отключать не стал. Просто приблизился ко мне, чтобы я попал в ее силовое поле.

Только я хотел запрыгнуть ему на спину, как услышал за спиной раздраженный оклик:

— Ты хочешь правды, Карамазов? Хорошо. Будет тебе правда. Только предупреждаю — она тебе не понравится. — Иван стоял, широко расставив ноги и сложив руки на груди. — Встретимся у дома Степана. — Он повернулся и пошел к квадроциклу, припаркованному на обочине. — Шилов, Ершов, за мной! Остальные зачищают местность и эвакуируют раненных! — бросил он через плечо своим бойцам. — Григорьев — за старшего!

Двое бойцов бросились в посадки, выкатили из них пару пит-байков и, взревев движками, устремились вслед за своим командиром.

Возле дома Матвеича было тихо, как на кладбище. Здесь не осталось живых. Только неизвестно откуда взявшийся ветерок подвывал в раскуроченных воротах и разбитых ставнях, да где-то вдалеке тревожно каркала ворона.

Иван с двумя бойцами ждали у стены, чуть в стороне от ворот. Я спешился и приказал волкам рассредоточиться и охранять периметр, а сам направился к ожидавшей меня группе. Пара бойцов сопровождения, подчиняясь приказу командира, тут же отошли в сторонку.

Иван не поднимал глаз. Его взгляд был угрюмо уперт в землю. И только подойдя ближе, я понял, в чем дело.

На траве, возле бетонного забора лежало два обезглавленных тела. А рядом — черный полиэтиленовый мешок. Он был раскрыт. Внутри — пара отсеченных голов, которые Хилл собирался вывесить на позорном столбе.

— Вишь, как жизнь повернулась, брат, — хмуро пробормотал я сквозь зубы. — Не довелось-таки тебе внуков понянчить.

На душе было паршиво, а в горле стоял ком. Подавив желание грязно выругаться, я подошел к Ивану и встал рядом.

После продолжительного молчания тот заговорил:

— Нам нужно было устранить Хилла. Слишком многое было на нем завязано. Он мог быстро дернуть за такие важные ниточки, что восстание закончилось бы даже не начавшись. Как только ты его убрал, в ту же секунду все завертелось.

— Как, черт возьми, вы узнали, что он мертв?

— Мы отслеживали его ауру. Он мог умело закрываться. Но перед самой смертью мы все уязвимы, защита рушится, аура начинает беспорядочно излучать энергию. Особенно такая, как у Хилла. Это словно вспышка сверхновой. Трудно не засечь. А потом все резко исчезает. И это значит, что объект обнулен. Это сделал ты. Больше некому. В противном случае мы бы с тобой тут не стояли, а в этом мешке лежала бы еще одна голова.

— Значит Матвеич все-таки был просто приманкой? — Я пристально посмотрел на Ивана.

Тот ничего не ответил, но мне и без слов все было ясно.

— Неужели нельзя было убрать Хилла в городе? Да даже во время встречи со мной возле Золотого пескаря. Снайпер на крыше одного из домов быстро решил бы эту проблему. Я же помню, как он сдрейфил, когда я обезоружил его телохранителя.

Ответ Ивана, признаться, привел меня в некоторое замешательство:

— Это был не Хилл. — Произнес он это таким обыденным тоном, словно говорил про общеизвестный и абсолютно непреложный факт.

— В каком смысле не Хилл? Я его видел так же отчетливо, как тебя сейчас. Это был точно он.

Мне было непонятно, что за игру затеял мой собеседник. Если он думает, что меня так легко обвести вокруг пальца, то хрен там. Не на того напал.

— Это был его эфемер, — невозмутимо продолжил Иван. — А Хилл мог в этот момент находиться где угодно. Начиная со своей бронемашины и заканчивая заглубленным бетонным бункером под своим особняком.

— Эфемер? — нахмурился я.

— Как бы тебе это попроще объяснить? — задумчиво протянул Иван. — Понимаешь, у Хилла был редчайший бриллиантовый мутаген. «Призрачный охотник» называется. С его помощью можно ненадолго создавать эфемера. Ну, то есть, двойника, свою точную копию. Понимаешь? А потом дистанционно управлять им. Он ничем не отличается от своего создателя. Даже если ты прикоснешься к нему или просканируешь ауру, то не почувствуешь подвоха. Именно поэтому Хилла было так сложно ликвидировать.