— Ага… легко сказать… — проворчала Маша, но попыталась. Через минуту‑другую ее посадка немного улучшилась.

Дальше прохлаждаться времени не было. Квадрик взвыл движком, фары резанули ночь, и наша разношерстная колонна выдвинулась в западном направлении.

Путь до захваченной базы занял меньше часа. По большей части мы двигались через лес по невесть откуда взявшейся ухабистой колее, периодически пересекая просеки и лощины. Порой издалека доносились отзвуки далекого боя — короткие очереди, редкие глухие взрывы. Где‑то там, в полыхающих городских кварталах, бойцы сопротивления и доведенные до отчаяния жители выполняли свою кровавую работу.

База Дозора вынырнула внезапно из-за очередного поворота. Высокий бетонный забор с колючкой, прожектора, массивные ворота. Внутри — несколько одноэтажных казарм, ангар с приоткрытыми створками, плац с грузовиками и парой обгоревших бэх, две мачты связи, изуродованные взрывами. На бетонном постаменте у КПП торчал наполовину сбитый герб Кровавого Дозора — стилизованный глаз с каплей крови. Его уже обильно расписали свежими лозунгами и символами. Поверх глаза красовался грубо выведенный ромб с перечеркнутым кругом — тот самый знак, который я недавно показал Снегу с его стаей. Чуть ниже кто‑то старательно вывел: «Кровь за кровь», а рядом — «Дозору — конец» и подпись — «Красные Дьяволы».

Во дворе виднелось несколько костров. Возле одного бойцы устроили основательный перекус. Аромат полевой кухни вперемешку с запахом тушенки приятно ударил в нос, заставив непроизвольно сглотнуть. У другого костра несколько солдат чистили оружие и сортировали трофеи. На площадке у ангара стояло с десяток пикапов и квадриков. Кое‑где валялись перевернутые ящики и порванные мешки с песком. На крыше казармы виднелись силуэты часовых.

— Ты вроде сказал, что взяли без единого выстрела, — пробурчал я, глядя на следы недавнего боя.

— Я не уточнил с чьей стороны, — без особой гордости ответил Иван. — Они тут собирались выдвинуть колонну к мосту. Как видишь, не успели.

Мы с Машей следовали за Иваном по территории базы. Моя напарница поначалу судорожно хваталась за Тень, как утопающий за спасательный круг, но сейчас, кажется, потихоньку начала осваиваться. Волчица шла уверенно, обходя людей и технику с удивительной осторожностью, словно понимала, что любое неловкое движение может привести к неконтролируемой цепной реакции.

Бойцы оборачивались. Сначала — настороженно. Кто‑то даже на нервяке передергивал затвор. Но, увидев, что рядом с волками спокойно едет Иван на квадроцикле, люди постепенно расслабились. В их взглядах читалось многое: и суеверный страх, и уважение, и откровенное любопытство.

— В штаб, — кротко бросил через плечо Иван. — Там спокойно все обсудим.

Штабом оказался бывший командный центр Дозора — одноэтажное здание возле пункта управления связью. Внутри — перевернутая мебель, пара разбитых окон и следы от пуль. На стенах еще виднелись старые карты и схемы патрулирования, поверх которых уже успели прилепить новые распечатки, наброски, рукописные пометки. На столе — разложенная карта местности, командный планшет, несколько раций, коробка с патронами, рядом — металлическая кружка с остывающим кофе.

— Снег, Тень — ждите здесь, — приказал я, спешиваясь у дверей. — Никого не трогать. Если будут проблемы, сразу сигнальте мне.

Оба гримлока послушно заняли позицию у входа. Маша благодарно погладила Тень ее по мощному боку, и направилась вслед за мной в штаб.

Мы подошли к столу, и Иван без лишних предисловий ткнул пальцем в карту:

— Вот Риверсайд, — обвел он город. — Вот мы, — короткий штрих на запад. — А вот — наша цель.

Он протянул руку дальше, к северо‑западу, где серые пятна горного массива переходили в более светлое плато.

— Орлиное гнездо. База Кровавого дозора № 7‑Гамма. Примерно семьдесят километров отсюда по прямой. По дороге — ощутимо больше, из‑за серпантина. Высота — около полутора тысяч метров над уровнем моря. Построена на краю скального плато. Там обрыв, метров так пятьсот. Вид, говорят, довольно живописный. Вот только любоваться нам некогда будет.

Я всмотрелся. Узкая змейка дороги поднималась по склону, делая несколько резких петель, и упиралась в нарисованный прямоугольник базы, вытянутый вдоль обрыва.

— Дорога одна? — уточнил я.

— Да, — кивнул Иван. Есть горные тропы, но они не в счет. Тяжелая техника по ним не пройдет. Дорогу прикрывают доты, турели, пара бэх, плюс мобильные группы. Они там не дураки, окопались как следует. Любая лобовая атака по серпантину — гарантированный билет на тот свет. Даже если ты пройдешь первый поворот, дальше все равно упрешься в бетон и сталь.

— То есть атаку в лоб вы даже не рассматриваете, — констатировал я.

— Само собой. Это не план, а заявка на массовое самоубийство, — пожал он плечами. — Поэтому мы будем действовать иначе.

Он указал на зеленое пятно у подножия гор:

— Здесь, внизу, лес. Густой, с оврагами. Наши мобильные группы уже там. Часть поднялась по тропам в горы, чтобы занять позиции повыше. Сейчас они затаились и ждут. Как только с базы выдвинется колонна на помощь Риверсайду — а она рано или поздно выдвинется — эти ребята атакуют: засады, фугасы, подрывы. Их задача — размотать подкрепление, заблокировать дорогу и, по возможности, не дать никому прорваться к городу или вернуться обратно.

— В это время основная база остается ослабленной, — продолжил я за него. — Меньше людей, меньше техники, меньше боезапаса.

— Именно, — кивнул Иван. — И вот тогда мы пойдем на штурм. Брать ее, пока гарнизон в полном составе, смысла нет. Атаковать, когда часть уйдет на выручку Риверсайду — самое разумное решение.

— Какие силы задействованы в операции? — хмуро уточнил я.

— Несколько ударных групп из наших. Плюс ты. Плюс, возможно, кое‑кто еще… Если успеют подтянуться, — уклончиво ответил он и сразу переключился на другую тему: — Но есть одна проблема.

Он ткнул пальцем в прямоугольник Орлиного гнезда.

— До сегодняшнего дня у нас был человек внутри базы. Крот. Из охраны нижних уровней. Его задача — в нужный момент отключить часть внешних турелей и силовую защиту на одном из участков периметра. Не весь щит, но локальный кусок, чтобы штурмовая группа смогла войти внутрь.

— И? — мрачно спросил я, хотя уже начал догадываться, какой будет ответ.

— И уже семь часов он не выходит на связь, — жестко произнес Иван. — Ни по одному из каналов.

— Есть соображения, почему? — спросил я, скорее для проформы. Тут и так все было ясно.

— Либо его раскрыли, либо он близок к этому и залег на дно, — подытожил он. — В любом случае, рассчитывать на него мы уже не можем.

— Разведка? — продолжил я.

— А вот с этим… — Иван поморщился. — Мы выслали вперед малую группу. Обойти сверху, посмотреть, что с периметром, как расположены новые посты, не изменилась ли схема патрулей. Они дошли до точки в шести километрах от базы, вышли на связь, передали краткий отчет… и после этого — тишина. Уже четыре часа.

Я сжал зубы.

— Значит вы собирались штурмовать, когда и крот, и разведка отработают, — сухо констатировал я. — А сейчас у вас нет ни того, ни другого. И любая атака методом «на авось» быстро превратит твоих людей в удобрение.

— Рад, что мы понимаем друг друга, — мрачно сказал Иван. — Поэтому прямо сейчас лезть на плато с криками «За свободу!» — глупость. Но есть один… гм, вариант.

Он взял со стола еще один лист — грубую схему, набросанную от руки, поверх которой, видимо чуть позже, добавили еще кое‑что. Многоуровневая структура, несколько прямоугольников, стрелки вверх и вниз.

— Орлиное гнездо — не только надземный комплекс, — начал Иван. — Оно выросло на месте старого рудника по добыче этериума. Сначала тут была шахта с несколькими штреками и штольней, потом вокруг нее построили лаборатории, казармы, склады. Сейчас в районе бывшего рудника три основных уровня базы. Верхний — посадочные площадки, казармы, штаб, зона для хранения и ремонта техники. Средний — лаборатории, исследовательские блоки, карцеры, часть складов. Нижний — старые выработки, технический уровень, резервные хранилища и… — он ткнул в самый низ схемы, — энергетическое ядро.