— Протокол Пепел заморожен на шестидесяти двух процентах, — деловито сообщила Майя. — Энергоядро в режиме аварийной стабилизации после нашего вмешательства. Энергон сконцентрирован, контуры распределения перегружены. Идеальные условия. Лучше не придумаешь.

— Что ж, тогда за дело, — ответил я искину. — Держи все под контролем. В случае нештатной ситуации приоритет — жизнь Саньки. Остальное вторично.

— Слушаюсь, товарищ, майор, — козырнула Майка, приложив к макушке ладошку, вместо штатного головного убора.

Я невесело усмехнулся и повернулся к Призраку:

— Подключай консоль, Миша, — спокойно произнес я, глядя ему в глаза. — Пора начинать.

Не обратив абсолютно никакого внимания на слишком панибратское обращение, Михаил кивнул и подошел к центральному терминалу. Действовал он сейчас вполне решительно. Что бы ни творилось в этот момент у него в голове, но пальцы работали четко. И, похоже, он отлично знал, что надо делать.

Вскрыв боковую панель консоли, он нашел нужный разъем и вставил устройство. Оно вошло с мягким щелчком, и по его корпусу побежала цепочка огоньков — белых, затем голубых и под конец — ослепительно-синих.

Ядро отозвалось. Пульсация участилась, голубое свечение стало ярче. По стенам зала поползли тени.

— Инициатор активирован, — разнесся по всему залу холодный металлический голос. — Устанавливаю связь с консолью. Загружаю из архивов координаты Альфы. Калибровка портального контура… — пауза. — Расчетное время: девяносто секунд.

В этот момент Санька застонал.

Я стремительно обернулся. Он слегка пошевелился. Пальцы заскребли по полу, голова перекатилась набок. Веки дрогнули, приоткрылись. Мутный, бессмысленный взгляд, как у человека, которого только что вывели из наркоза.

— Г… где…

Я подошел, присел рядом и взял его за плечо. Он вздрогнул, попытался отстраниться. Похоже, сказался рефлекс гладиатора, вбитый бесконечными тренировками.

— Санька, это я, — как можно мягче проговорил я.

Его глаза медленно сфокусировались и пробежали по моему лицу — туда, сюда, как стрелки сломанных аналоговых датчиков. Потом внезапно остановились, и в них засветилось узнавание.

— Ви… Виктор Михайлович?

Голос был сиплый, разбитый, но живой, человеческий. Со мной говорила не пустая оболочка, не «объект Альфа». Это точно был Санька. Парень, из моего двора, из моей прошлой жизни.

— Ага, — я слегка кивнул. — Не дергайся. Все нормально.

— Где я? Что… что происходит? Я помню… — Его лицо исказилось и по нему пробежала нервная судорога. — Я помню арену, тренировки, кровь. Меня… меня заставляли убивать людей. Я не мог остановиться. Виктор Михайлович, я не мог…

Вот дерьмо! Прошло не так уж много времени со времени нашего появления в Омеге. А если судить по Санькиным словам и тому, что он сотворил с бойцами Призрака, речь идет о нескольких месяцах, если не годах. Похоже, парня жестко натаскивали с утра до ночи, вкладывая в него все доступные ресурсы.

— Это был не ты, — перебил я. — Тебя контролировали. Кристалл в твоей голове. Я его вытащил. Его больше нет. Понимаешь? Ты свободен.

— Но где я, Виктор Михайлович? Мне порой кажется, что я умер тогда, у подъезда, когда… ну, вы помните. И после этого попал в ад. А теперь вы… Вы здесь. Как же я рад вас видеть! Что это за место?

Он смотрел на меня, и в его глазах стояли слезы. Но, похоже, не от боли, а от того, что он помнил. Каждый бой. Каждый удар. Каждую жертву. И ничего не мог сделать.

Мне было знакомо это чувство. Иногда приходилось выполнять грязную работу, подчищая за каким-нибудь самоуверенным, но очень влиятельным кретином.

— Ты не поверишь, как я охренел, когда здесь очутился, — иронично усмехнулся я. — Ты жив, Санька. Это не ад. Такой же мир, как и наш. Просто тут у всех конкретно посрывало крыши. Какого хрена вообще такого интеллигента отобрали на отправку в Омегу? Тебе впору учителем младших классов работать, а не шеи людям сворачивать.

— Омега? Ч-что… за Омега? — заикаясь, промямлил Санька.

— Не важно, брат. Слушай меня внимательно, — я заговорил быстрее, потому что Майя отсчитывала секунды до активации портала, и каждая из них весила как чугунная гиря. — Сейчас я отправлю тебя обратно. Домой. В наш мир.

— До… домой?

— Домой, — невесело улыбнулся я. — Но там будет непросто. Тебя будут искать. Те, кто тебя сюда затащил. Поэтому…

Я схватил его за воротник и подтянул ближе.

— Не ходи домой. Слышишь? Когда вернешься, ни в коем случае не иди домой. Не звони родным, не появляйся в знакомых местах. Начни новую жизнь. Другое имя, другое окружение, а в идеале и другой город. Понял?

— Но… — Он запнулся и недоуменно уставился на меня. — Но куда мне тогда идти? У меня больше никого нет. Родные, несколько друзей и… все.

Я быстро огляделся, и заметил на столе у консоли планшет с бумагой и ручкой. Оторвал кусок и торопливо набросал три строчки. Три имени. Три номера телефона. Почерк у меня был, как у контуженного сапера, но разобрать вполне себе можно. Под номерами написал две фразы: «Встретимся в аду, неудачники. Помогите этому парню так, как если бы это был я». И черканул свою размашистую подпись. Первая фраза напомнит нужным людям старые добрые времена. Именно так я в свое время прощался с парнями, когда отбывал на передовую с очередным заданием. Позывной Аид хорошо вписывался в смысл этих слов.

— Эти люди мне обязаны, — сказал я, протягивая бумагу Саньке. — Очень обязаны. Скажи, что ты от Виктора Михайловича Громова. Покажи им это. — Я ткнул в написанные строчки. — Они помогут. Документы, жилье, работа. Помогут, не спрашивая лишнего.

Санька нерешительно взял бумагу. Его пальцы подрагивали, но, несмотря на это, он аккуратно сложил лист и сунул во внутренний карман.

А в следующую секунду мир моргнул.

Процессорный зал исчез. Михаил, Санька, гудящее ядро, запах паленой изоляции — все это внезапно пропало, словно кто-то выключил проектор. Вместо этого я увидел камин. Кресло с потертой обивкой. Почувствовал запах старого дерева и чего-то еще — не дыма, не пыли, а чего-то, что пахнет временем, долгими годами безрадостного заточения. А еще я ощутил холод и одиночество. Хреновые ощущения, как по мне.

Комната посмертия. Не моя. И одновременно моя. Или того, кто, как две капли воды, похож на меня.

Он сидел в кресле возле камина, и смотрел на меня. Мое прежнее лицо. То каким оно было до перемещения в Омегу. Морщины у глаз, шрам на подбородке, седина на висках, которая появилась слишком рано. Глаза — темные, спокойные, без эмоций.

Он не стал тратить время на приветствия. Не спросил, как дела. Не поинтересовался здоровьем. Просто заговорил — ровно, четко, как человек, который знает, что у собеседника есть ровно одна секунда реального времени.

— Запиши еще один контакт.

Он продиктовал имя и номер. Я запомнил мгновенно — в этом месте память работала иначе, она впечатывала информацию, как клеймо в раскаленный металл.

— Пусть твой друг скажет, что его послал Скиф. А потом пусть расскажет все. Честно, вспоминая каждую чертову деталь. Всю историю, от начала и до конца. Ничего не утаивая. Про тренировки, про кристалл, про Омегу. Все.

— Кто этот человек? — коротко спросил я.

Мой визави пронзительно взглянул на меня. И на секунду в его глазах проступило что-то, чего я раньше не замечал. Не сочувствие, а, скорее, понимание. Словно он точно знал, через что мне еще предстоит пройти.

— Тот, кто обязательно поможет, — хрипло ответил он. — Гораздо лучше, чем твои парни.

И после этого все пропало.

Передо мной вновь был процессорный зал. Гул ядра давил на уши. Синие огоньки бегали по корпусу Инициатора. Михаил стоял у консоли, его пальцы лежали на сенсорной клавиатуре, а взгляд был сосредоточен на дисплее. Санька все так же лежал передо мной и выжидательно смотрел снизу вверх.

Секунда. Я отсутствовал ровно секунду. Никто ничего не заметил.